УДК 808.2-316(045)

О НЕКОТОРЫХ ТЕНДЕНЦИЯХ УПОТРЕБЛЕНИЯ УСТАРЕВШЕЙ ЛЕКСИКИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Зозикова Мария Елисеева
Пловдивский университет им. Паисия Хилендарского
кандидат филологических наук, преподаватель кафедры русской филологии

Аннотация
В конце ХХ в. в активное употребление возвращается большая часть архаичной лексики русского языка. В работе рассматривается та лексика, которая продолжает классифицироваться в словарях как устаревшая и стилистически ограниченная. Ее активизация и современное употребление не соответствуют словарным данным. Для многих рассматриваемых лексем уже характерна стилистическая нейтрализация и в некоторых случаях – семантические сдвиги.

Ключевые слова: ошибки или тенденция., славянизмы, стилистические синонимы, устаревшая лексика


ABOUT SOME TRENDS IN THE USE OF OBSOLETE LEXIS IN THE CONTEMPORARY RUSSIAN LANGUAGE

Zozikova Mariya Eliseeva
Plovdiv University ‘Paisii Hilendarski’
PhD in Philology, lecturer in the Department of Russian Philology

Abstract
At the end of the XX c. a large part of the archaic lexis comes back into active use in the Russian language. The paper focuses on thе lexis which is still classified in dictionaries as obsolete and stylistically limited. Its activation and contemporary use do not match dictionaries’ data. Stylistic neutralization and in some cases – semantic changes are already typical for many of the lexemes in question.

Keywords: mistakes or trend, obsolete lexis, slavisms, stylistic synonyms


Библиографическая ссылка на статью:
Зозикова М.Е. О некоторых тенденциях употребления устаревшей лексики в современном русском языке // Филология и литературоведение. 2015. № 2 [Электронный ресурс]. URL: http://philology.snauka.ru/2015/02/1180 (дата обращения: 29.04.2017).

Лексическая деархаизация – один из активных процессов в русском языке на рубеже XX-XXI столетий. Это явление, которое не проявлялось до сих пор в таких масштабах, признано лингвоментальным феноменом [1, с. 7]. Его суть состоит в своеобразном возрождении целых групп лексики, связанных с наименованиями «вернувшихся» в жизнь общества реалий, общественных явлений, а также нравственных категорий [2].

Считается, что процесс деархаизации прошел в 90-х годах ХХ века. Тогда вернулось большое количество слов, которые до тех пор относились к пассивному запасу. Они очень быстро потеряли окраску архаичности и начали употребляться в прежней номинативной функции. Многие из них пополнили группы общественно-политической и экономической лексики, стали административными терминами. Обширный пласт возвращенной лексики составляют также слова церковно-религиозной сферы. Нетрудно заметить, что в активное употребление пришли слова, которые по тем или иным причинам были архаизированы в советский период. Они обозначают понятия и явления тех областей, которые сейчас подверглись самым большим изменениям не только в реальной жизни, но и в сознании носителей языка.

Для деархаизированной лексики уже закончен процесс перехода из пассивного в активный словарный запас. Об этой лексике написано много, и мы сейчас не будем говорить о ней. Прошел период бурных и революционных изменений 90-х годов. В начале ХХІ века все процессы протекают более спокойно и незаметно. Мы как-то не обращаем внимания на те отклонения от нормы, которые встречаются довольно часто, вследствие чего стали привычными для нас.

В своей диссертации В.В. Шмелькова рассматривает деархаизацию и активизацию как отдельные явления. Деархаизация – законченный процесс перехода слова из пассивного в активный словарный запас, а активизация показывает только повышенную частотность устаревшего слова или формы в современной речи, возможный временный характер его употребления [1, с. 15]. Мы с этим согласны и считаем, что несмотря на закончившийся процесс деархаизации лексики в конце ХХ в., параллельно с ним шла и продолжает идти активизация употребления некоторых устаревших слов и форм в различных сферах языка. Она может повлиять на продвижение слова к деархаизации, но может быть лишь результатом временного интереса говорящего к определенным языковым элементам. Этот интерес зависит от внешних факторов – общественно-политических, социокультурных, психологических.

Объект нашего исследования – лексика, которая продолжает считаться устаревшей, имеет соответствующую помету как в словарях социалистического периода, так и в новейших словарях. Она неоднородна по функциям и происхождению. В данной работе мы рассматриваем ту часть устаревшей лексики, которая выполняет функции  стилистических синонимов. Большинство из них славянизмы, в редких случаях – исконно русские слова. Многие архаизмы-стилистические синонимы отмечены в словарях как книжные (очи, сей, свершения), встречаются в некоторых жанрах поэзии или для придания торжественности в прозаических текстах; другие употребляются с целью стилизации или для воссоздания нужного колорита при описании исторических событий (ратник, ристалище); третьи имеют словарные пометы (ирон.), (шутл.) (чадо, радетель). Такое же юмористическое или ироническое звучание могут приобрести в тексте все указанные слова при несоблюдении их стилистических функций.

Ученые считают употребление устаревших слов в несвойственных им контекстах, без учета их экспрессивной окраски, грубой стилистической ошибкой. Сегодня при некоторых лексико-фразеологических единицах этого слоя наблюдается активизация и расширение сфер употребления: СМИ, массовая литература, бытовое общение. Количество таких примеров непрерывно растет. Словарная информация и речевая практика все больше расходятся. Вследствие этого устаревшая лексика теряет оттенок архаичности, стирается ее стилистическая окраска. Такой результат уже отмечен у слова ныне: в словаре Ожегова к нему даются стилистические пометы (устар.) и (высок.), а в современных текстах оно употребляется как стилистически нейтральное [3, с. 35]. То же самое происходит и со словом радетель, отмеченном  в словарях как (устар.) [4; 5, т. 3]. Изменение его статуса уже зафиксировано в Толковом словаре конца ХХ в. [6]. Изменения коснулись и управления глагола радеть: до сих пор в словарях указывались формы радеть о ком?/чем? и реже радеть кому?/чему?, например: Прежде всего, наш отечественный бюрократ привык командовать, администрировать, распоряжаться, радеть родному человечку, не забывать о себено только не работать (Александр Яковлев. Омут памяти); Если губернатор будет радеть о городе, заботиться о горожанах, совершенно неважноженщина это или мужчина (Петербургский Час пик. 10.09.2003). В последнее время встречается все больше форм радеть за кого?/что?: Радеть за грамотность школьников должны их родители; И те и другие радеют за отечественное современное искусство, и те и другие бывали на западных ярмарках и не могут смириться с тем, что наш арт-рынок отличается от заграничного, как бедный и больной от богатого и здорового (Известия. 17.07.2001). Все примеры из [7].

Очевидно, сегодня можно говорить об изменении языкового вкуса к употреблению архаичных элементов. При таком положении закономерно возникает вопрос: ошибки это или тенденция? Мы постараемся дать ответ в своем изложении.

В работе использованы разнородные источники исследуемого материала с целью дать более полную и точную картину явления: тексты СМИ, произведения современного российского детектива, примеры из Национального корпуса русского языка (НКРЯ). К базе данных НКРЯ [7] мы обращались также при проверке  изменений в семантике и синтагматике, частотности употребления данного слова или формы в разные периоды.

1. Архаичные формы слов. Сначала рассмотрим формы слов, считавшиеся до сих пор устаревшими: со товарищи и убиенный.

1) Оборот со товарищи – устаревшая форма т.п. мн. ч., омонимичная форме и.п. мн. ч. Это архаичный вариант выражения с товарищами, употреблявшийся в целях стилизации или, по мнению В.М. Мокиенко, как шутливое выражение для создания иронии [8]. В некоторых примерах мы действительно видим ироническое употребление из-за слова товарищ, которое связывается с социалистическим прошлым. Употребление этой формы зафиксировано в 50-х годах [9]. После длительного перерыва оно активизировалось на стыке тысячелетий и постепенно приобретает частотность. За ним закрепляется значение ʽсовместно с кем.н.’, ʽв компании с кем-н.’, ʽсо своими верными друзьями, сотрудниками’. В сегодняшнем употреблении оттенок шутливости часто исчезает, а вместе с этим и оттенок архаичности: В 2008 году Климов со товарищи собираются расширяться и открывать сеть специализированных магазинов (Русский репортер. 2007. № 29); И опять нельзя не восхититься бережным отношением к старине, энергией и упорством Самойлова «со товарищи» (Наука и жизнь. 2006); Дом, который Васильев со товарищи обдумывал и возводил по сути 12 лет, действительно явился для него испытанием (Театральная жизнь. 28.07.2003) [7].

В современном языке со товарищи закрепилось как устойчивое сочетание. Кроме этой формы, в языке не возродились другие подобные ей (в редких случаях встречается словосочетание Глазунов со ученики, тоже фразеологического характера). Д.Н. Шмелев отмечает неполноценность возвращенных грамматических архаизмов. «Они оставляют какие-то окаменевшие отпечатки, остаются в виде отдельных мертвых реликтов или косвенно продолжают свое существование в других, получивших иное место в системе языка, формах» [10].

В последнее время выражение со товарищи стало поводом для многих дискуссий. Его активизация выдвинула проблему разграничения от приставочного слова сотоварищи в значении ʽдрузья, приятели’ (напр., Крупский со товарищи и сотоварищи Крупского). Оживленные споры идут и по поводу значения и написания формы со товарищи. Слитное написание показывает, что языковое сознание воспринимает ее как застывшую форму. Так она и дана в [8].

2) Другая форма, активно употреблявшаяся сейчась, – убиенный.

Слово убиенный представлено в словарях с пометами (устар.), (церк.-книж.), (ритор.) в значении ʽубитый’ [11;12;13], и в большинстве из них приводится пример из церковно-религиозного стиля: Помянем убиенного  раба Божьего Петра и убиенных воинов наших! Современное массовое употребление формы убиенный приравнивает ее сематически и стилистически к причастной форме убитый, и это активизировало процесс их размежевания: убиенный чаще определяется как прилагательное [13], которое употребляется и как субстантив: А вот что говорит начальник питерского угрозыска в ответ на просьбу Турецкого отыскать родителей убиенного журналиста: «Через полчаса мне сюда скажут адрес…» (О. Северская. Говорим по-русски с Ольгой Северской); Никифоров, отбросив тряпицу в сторону, принялся разглядывать убиенного (Т. Полякова. Закон семи).

Обе формы (со товарищи и убиенный) лексикализовались, произошли сдвиги в их семантике.

2. Частицы, союзы, местоимения. В отличие от данных выше примеров, некоторые архаичные частицы, союзы, местоимения сегодня употребляются во всех формах без изменения семантики, происходит только их стилистическая нейтрализация. Данные НКРЯ показывают активизацию их употребления в последние два десятилетия.

1) Одна из них – частица аки: Мне не нравилсявысокомерный, неулыбчивый (да и сейчас у него выражение лица надутое), постоянно менял пиджаки/галстуки, аки фотомодель. Впрочем, лекции читал неплохо, но и без блеска (Русский репортер. 2007. № 18) [7]; Кто рано встает, может случайно наткнуться на стайку вполне солидных граждан, которые – аки довоенные тимуровцы – вылизывают Пушкинскую площадь до состояния, в котором она никогда ранее не пребывала (Московский комсомолец. 31.12.1999). Ср. и употребление этой частицы в составе фразеологизма: Ни о каких наркотиках, табаке или пьянстве в нашем классе и речи быть не может, Зита бдит за детьми аки Аргус (Д. Донцова. Принцесса на Кириешках).

2) Так же сейчас употребляется и союз сиречь в знач. ʽто есть’, ʽиными словами’: Гражданина задержали – и в «полтинник», сиречь в пятидесятое отделение милиции (В. Белоусов. Спасти СССР. «Попаданец» в пенсне).

3) Частотными становятся местоимения сей, оный и кой во всех формах. Сей и оный определяются однозначно в словарях как (устар.) [4; 11; 13], (ирон. – сей) [4; 11], а кой фигурирует только в [11] как (устар.-книж. и канц.): Очищение крови… Что сие такое (Новая газета. 2000. № 63) (рубрика о здоровье); Сие радостное событие произойдет 30 июля (Интернет); Сии слова я близко к сердцу не принимала, и жили мы вполне счастливо (Т. Полякова. Брудершафт с терминатором); Я представила его в роли пенсионера и мысленно фыркнула. Нет, он из тех, кто умрет на боевом посту. Или лишившись оного (Т. Полякова. Все в шоколаде); Отныне автомобили, мешающие уборке снега в Москве, будут эвакуировать. Владельцев оных штрафовать не станут, но их машины переместят на соседние улицы (Московская среда. 2004. № 3); Когда вас посетила мысль создать ваш ансамбль?.. Были года, кои не располагали к этому? (беседа с заслуженным деятелем искусств И. Моисеевым на радио «Эхо Москвы». 1994. март); Из Москвы он, наверное, ненадолго вернется в Нью-Йорк, чтобы поцеловать жену и новорожденную пару, коя пока еще сопит в колыбели (Московский комсомолец. 31.12.1999).

3. Архаичная лексика, по преимуществу старославянского происхождения, относившаяся прежде к высокому стилю. Сегодня такие слова (очи, длань, дщерь, чело, лик) часто употребляются в сниженных контекстах: Ясно как день, тягаться с ним силами – совершенная глупость. Сия мысль отчетливо читалась в этот момент на челе Артема (Т. Полякова. Эксклюзивный мачо); Тут очам моим предстал здоровенный мужик с красными глазами и волосами дыбом. – Кому это неймется? – зарычал он грозно, но беззубая баба ухватила его за руку, горячо шепча (Т. Полякова. Большой секс в маленьком городе); Светлый лик смерти (А. Маринина); Славились этим не только дамы, но и мужи (в знач. мужчины) (Московский комсомолец. 2000. № 249).

В современном употреблении стали также частыми архаичные формы стилистических славянизмов с неполногласием:

Хладный: Красовалась Люба, хладнокровная любовница банкира, женщина – серая волна, что ж, хладные существа могут очень возбуждать (Сергей Шаргунов. Ура! 2003); Акция последователей терпеливого мужчины закончилась в Серебряном бору, где человек пятьдесят ринулись в хладные воды Москвы-реки (Столица. 15.04.1997) (примеры из НКРЯ). Многие словосочетания с лексемой хладный приобрели устойчивый характер: Однако хладный труп героя попал в лабораторию, где его с помощью экспериментальных технологий оживить (Комсомольская правда. 22.07.2002).

Длань: Неделю Захребетко действительно ходил по лодке озадаченный с бумажкой и карандашиком в лопатообразной длани (pravda.ru. 21.12.2002); Я села на подоконник. Гоша подхватил меня железной дланью и не дал свалиться мешком с высоты второго этажа (Т. Полякова. Деньги для киллера) (длань заимств. из цслав. вместо *долонь. См. ладонь) [14]. Длань характеризуется в словарях как (стар.), (выс.), (поэт.). Ср. его употребление в такой функции в другом контексте: Вологда была землей, над которой поистине простерлась Божья длань (Россия. 1998. № 1).

4. Активность в современном употреблении проявляют также слова дитя и чадо.

Дитя в значении ʽребенок’ – существительное с полностью аномальным склонением. Все формы дитятей, дитяти, дитятею носят книжный характер и имеют низкую частотность. В современной речевой практике не соблюдаются нормативные предписания использовать вместо дитя ребенок. Употребляется несклоняемая форма дитя, считавшаяся просторечной, а также просторечная форма дитё в том же значении.

Дитя и дите получили особую активизацию около 2000 г. [7]. Например: Так она и пошла от дитя избавляться; Вот ты говоришь, он дочку очень любит, – воодушевилась Ритка. – Может, подумал: появится свой ребенок, и он начнет к ней цепляться, ведь свое-то дите завсегда ближе. И пойдут в семье  скандалы (Т. Полякова. Держи меня крепче); Елизавета II категорически против решения герцога и герцогини Кембриджских по поводу дитя (http://book-online.com.ua/read.php?book=949&page=4).

Часто в современном употреблении встречается и синоним слова дитя – чадо (устар. и ирон.) [9], притом оно обычно выступает как нейтральная номинация: Через час приехавшие за мальчиком пояснили, что же произошло в лесу: чадо вывели на прогулку, пока няня отвлеклась для разговора по телефону, малыш и пропал (Т. Полякова. Эксклюзивный мачо); Для того, чтобы выделить своим чадам по отдельной комнате, писателю пришлось всю квартиру перегородить всевозможной разнокалиберной мебелью (Спутник. 1998. № 1); Он мог говорить о чайниках часами, раскладывая их фотографий пасьянс, совершенно как многодетный отец укладывает спать своих бесчисленных чад (Россия. 1998. № 1).

5. Современная речевая практика дает многочисленные примеры употребления и других архаизмов.

Ристалище: все словари, даже новейшие, дают с пометой (уст.) [12; 13]. Напр.: На ристалище прибежали посмотреть свободные от службы солдаты кинологического центра, обслуживающий персонал (Солдат удачи. 09.06.2004); Помимо традиционного исторического фехтования, на ристалище будет устроен турнир по ножевому бою (Комсомольская правда, 24.06.2009); Потому для всех всемирно известных фирм Олимпиада это тоже ристалище (РИА Новости, 15.02.2006). Примеры из [7]. Один раз команда отправилась на ристалища, минуя Голубой зал, и … проиграла. После того традицию возвели в ранг закона (Россия. 2002. № 16-17).

Ратник: Впрочем, и американцы по достоинству оценили труд русских ратников, пленивших их диверсанта… (Московский комсомолец. 17.11.1999); ратник (устар.) – то же, что воин [9; 13].

Следующие слова имеют помету (устар.) в словарях ХХ в., а в более новых [13]  они нейтральные.

Школяр: День студента и свои именины девушки планируют отметить в кругу своих друзей, а всем студентам-школярам желают удачно закончить учебные заведения и стать квалифицированными работниками (Азовская неделя. 22.01.2004). Активизация и нейтрализация архаичной окраски становятся причиной появления нового значения у этого слова. См. в словаре Ефремовой: 2. перен. Тот, кто отличается неглубокими, ограниченными знаниями; неопытный человек. [13].

Взирать: Им было лет по двадцать пять, и они смело могли претендовать на звание «мачо сезона». На дам они смотрели рав­нодушно, и те не замедлили ответить тем же, взира­ли на них как на прислугу (Т. Полякова. Эксклюзивный мачо);

Омовение: Сестра – это наказание, – решила я, но спешно закончила омовение и вскоре появилась в кухне (Т. Полякова. Трижды до восхода солнца); омовение – ритуальное очищение водой (книж. устар.) [11].

Вдовица: Друзья оставили вдовицу без гроша за душой да еще заставили шпионить за Никитиным (Т. Полякова. Караоке для дамы с собачкой); Вдовица говорит, когда он в их поселке появился, был при деньгах (Т. Полякова. Держи меня крепче); Это слово прошло путь от (книж. устар.) [4;11] до (разг.) [13] и (нар.-разг.) [12].

6. Производит впечатление усиленное употребление фразеологизмов с архаизмами в своем составе в произведениях современной массовой литературы. Такие единицы, по большей части библеизмы, находим у представительниц женского детектива. В их состав входят грамматические, фонетические и собственно лексические архаизмы, которые придают книжность всему сочетанию. Это, однако, не мешает авторам массовой литературы употреблять их в своих произведениях: Я же кротка аки агнец, мне и в голову не придет метать молнии (Д. Донцова.  Черный список деда Мазая); Почти убедив себя в том, что в этом деле Андрей чист, аки агнец, я почувствовала к нему симпатию и начала задушевный разговор, пожаловалась на вдовью судьбу (Т. Полякова. Любовь очень зла); Я не могу думать, зная, что все становится непостижимым образом известно той стороне! И не нужно делать вид, что все здесь присутствующие кротки и наивны, как агнцы божьи (Т. Устинова. Персональный ангел); Как агнец на заклание, вошла я снова в уже знакомую процедурную (Д. Донцова. Эта горькая сладкая месть); Овца, которую ведут на заклание   (А. Маринина. Игра на чужом поле); Явились ли последующие события Божьим перстом – судить не берусь (Т. Полякова. Ее маленькая тайна); И в тот момент, когда официант поставил перед ним чашку и тарелку с куском торта, хляби небесные наконец-то разверзлись (А. Маринина. Когда боги смеются); Во, – ткнула в него пальцем Раиса. – Устами младенца глаголет истина. Поняла, Маруся? (Т. Полякова. Мое второе я).

В произведениях женского детектива встречаются фразеологизмы с архаичными формами – падежными окончаниями, краткими прилагательными в определительной функции: Интересно, что ему от меня надо? Что он явился сюда по мою душу, догадаться не трудно (Т. Полякова. Амплуа девственницы); И за пять дней ни разу не поинтересовались, по чью душу вас сюда командировали? (Т. Полякова. Мой друг Тарантино); Я хочу, чтобы ты все время помнила, как высоко я ценю тебя, и если я с дурна ума говорю тебе что-то обидное, то это именно с дурна ума (А. Маринина. Чужая маска); Дима привел Вику домой пред светлые очи Виолетты Сергеевны (Д. Донцова. Эта горькая сладкая месть).

Сейчас, с возрастанием роли религии и церкви в жизни общества, эти выражения стали чаще употребляться вне конфессиональной сферы, в публицистических текстах, а оттуда и в обиходной речи. Происходит смешение форм и слов церковнославянского и русского происхождения. Современному употреблению церковнославянизмов посвящена другая наша работа [15].

Это явление В.Г. Костомаров связывает с языковой модой. Он отмечает, что известную склонность к употреблению слов и выражений церковнославянского языка можно обнаружить еще в послевоенные годы, но в моду она начала превращаться с 80-х годов ХХ в. [16, с. 76].

В современный период можно указать и на модную сейчас ностальгию по прошлому, с которой связывается отношение к устаревшей лексике. В этом явлении некоторые видят также две основные тенденции, которые сейчас борются в языковом сознании – прозападная и пророссийская  [17, с. 14].

Если проследить кривую употребления исследуемых единиц, то почти у всех после периода затишия до 80-х годов начинается движение вверх, и у многих пик частотности приходится на конец ХХ – начало ХХІ в. Их активизация и употребление в непривычных контекстах приводит к стиранию архаичности, к потере ореола возвышенности. Примеры показывают, что они беспроблемно вписываются как в произведения публицистического стиля, так и в художественный текст, и в разговорную речь. Эти факты соответствуют наблюдаемому сегодня смешению разнородных элементов и стилистических средств в одном контексте и даже в рамках одного предложения, которое приводит к стилистическому усреднению, размыванию границ стиля.

Если о некоторых иноязычных заимствованиях говорим о «повышении в ранге» (термин Л.П. Крысина), то в наших примерах происходит «понижение в ранге».

Это явление приобретает массовый характер, и его результаты уже отмечены для некоторых слов в современных словарях. В таком случае мы не можем говорить только об ошибках, связанных с низким культурным уровнем; можно говорить о тенденции. Является ли это прочной тенденцией или только отголоском того, что было в конце прошлого века, покажет время.


Библиографический список
  1. Шмелькова В.В. Сущность процесса лексической деархаизации в современном русском литературном языке. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук. М., 2010.
  2. Скляревская Г.Н. Слово в меняющемся мире: русский язык начала XXI столетия: состояние, проблемы, перспективы. Исследования по славянским языкам. № 6. Сеул. С. 177-202.
  3. Голуб И.Б. Стилистика русского языка: Учеб. пособие. М.: Рольф; Айрис-пресс, 1997.
  4. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. Изд-во «Азъ», 1992. М.: Азбуковник, 1999.
  5. Словарь русского языка в 4-х томах. М.: Русский язык, 1999. Т. 1-4.
  6. Толковый словарь русского языка конца ХХ в. Языковые изменения. Под ред. Г.Н. Скляревской. СПб.: Фолио-Пресс, 1998.
  7. Национальный корпус русского языка. URL: http://www.ruscorpora.ru (дата обращения: 30.11.2014).
  8. Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русских поговорок. М: Олма Медиа Групп, 2007.
  9. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Русский язык, 1982.
  10. Шмелев Д.Н. Грамматические архаизмы в современном русском языке // Учительская газета. 2009. № 22.
  11. Толковый словарь русского языка. Под ред. Д.Н. Ушакова. Т. 1–4. М.: Советская энциклопедия, ОГИЗ, 1935–40.
  12. Кузнецов С.А. Большой толковый словарь русского языка. 1-е изд-е. СПб.: Норинт, 1998.
  13. Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный. М.: Русский язык, 2000.
  14. Фасмер М.Р. Этимологический словарь русского языка. М.: Прогресс, 1964–1973.
  15. Зозикова М. Церковнославянизмы в контексте современной языковой динамики // Динамика языковых процессов: история и современность (к 75-летию со дня рождения проф. П. Филковой). София: Херон Прес ООД, 2004. С. 35–47.
  16. Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. СПб.: Златоуст, 1999.
  17. Шипицына Г.М., Геращенко М.Б. Почему в активное употребление возвращаются старые слова // Мир русского слова. 2010. № 4. С. 13-18.


Все статьи автора «mariapenkova»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: