УДК 811.511.152.1(045)

ИМЕНА РОДСТВА В АНТРОПОНИМИИ ШОКШАНСКОГО ДИАЛЕКТА ЭРЗЯНСКОГО ЯЗЫКА

Натуральнова Галина Андреевна
ФГБОУ ВПО «Мордовский государственный педагогический институт им. М.Е.Евсевьева»
кандидат филологических наук, доцент кафедры родного языка и литературы

Аннотация
В статье представлен лингвокультурологический анализ имен родства носителей шокшанского диалекта эрзянского языка на материале наименований жителей с. Сакаева Теньгушевского района Республики Мордовия. Охарактеризованы структура антропонимов, источники имен родства. Приведена классификация фамилий в зависимости от образующих их основ.

Ключевые слова: антропоним, имя собственное, прозвище, фамилия, христианское / дохристианское имя, шокшанский диалект, эрзянский язык


GENERIC NAMES IN ANTROPONYMY OF SHOKSHA DIALECT OF THE ERZYA LANGUAGE

Naturalnova Galina Andreevna
Mordovian State Pedagogical Institute
Candidate of Philological Sciences, Docent Department of the Native Language and Literature

Abstract
The article presents the analysis of native speakers’ surnames in Shoksha dialect of the Erzya language. The analysis is based on the villagers’ names in Sakaevo village of the Republic of Mordovia, Tengushevskiy district. The author characterises the structure of anthroponyms, sources of street names. The study presents a classification of surnames depending on their constituent bases.

Keywords: anthroponym, Christian / pre-Christian name, Erzya language, nickname., proper noun, Shoksha dialect, surname


Библиографическая ссылка на статью:
Натуральнова Г.А. Имена родства в антропонимии шокшанского диалекта эрзянского языка // Филология и литературоведение. 2016. № 3 [Электронный ресурс]. URL: http://philology.snauka.ru/2016/03/1930 (дата обращения: 02.05.2017).

Современная антропонимическая формула состоит из 3 компонентов: имени, отчества, фамилии. Она выполняет социальную функцию: определяет имя данного человека в кругу других. Каждый из трех компонентов личного имени имеет свою специфическую роль, свою сферу бытования: имя служит для различения лиц в семье или в узком кругу, в малом коллективе людей; отчество выражает отношение детей к отцу, определяет человека по его ближайшему родству; фамилия отличает членов данной семьи (рода) от членов другой семьи (рода). Все эти элементы вкупе являются средством индивидуализации и идентификации отдельного лица.

Данная антропонимическая формула характерна и для мордвы, в том числе и шокши. Однако в антропонимии шокшанского диалекта в качестве фамилии  могут употребляться и другие именования. Они представляют собой неофициальные уличные фамилии, называющие всех членов семьи или рода и употребляющиеся сельскими жителями в повседневном общении.

Анализу мордовских антропонимов, в частности христианских и дохристианских личных имен и фамилий, посвящены работы В. Н. Куклина [1], Н. Ф. Мокшина [2; 3], Д. Т. Надькина [4], В. А. Никонова [5], Д. В. Цыганкина [6]. Имена родства, прозвища мордвы не получили достаточного освещения. Вместе с тем превращение их в фамилию в современном ее понимании явилось одним из способов «офамиливания» населения России в прошлом. Кроме того, уличные наименования, успешно сохранившиеся и существующие до сих пор, отражают то, как мордовские семьи и роды именовали себя в древние времена. Поэтому изучение этого вопроса дает в некоторой мере представление об эволюции личных имен, о переходе прозвищ в личное имя и фамилию.

В данной статье представлен лингвокультурологический анализ имен родства мордвы-шокши с. Сакаева (Сокав веле) Теньгушевского района Республики Мордовия. Материалом исследования послужил письменный памятник конца 20-х – начала 30-х гг. ХХ в., автором которого является уроженец села Д. Чернов. Источник представляет собой схему расположения улиц, общественных сооружений и домов сельских жителей с записью уличных наименований проживающих в них семей. Данные имена родства – неофициальные уличные фамилии – представляют ценнейшую информацию, свидетельствующую о социальных отношениях, быте и культуре мордвы-шокши, отражающую исторические события последних лет и даже столетий. Следует отметить, что образование собственно фамилий из уличных наименований характерно не только для мордвы в целом, это явление охватывает и большинство русских говоров [5].

Грамматическая форма родовых имен аналогична дохристианской антропонимической [2, с. 60]: родительный падеж личного имени с поссесивным значением. Ср., Сандрань < Сандра + -нь, Шужунь < Шуж (ш. шуж ‘ячмень’) + -нь и пр. Реже используется абсолютная форма имени (с суффиксом –й): Дедай (< Деда-й) Акся, Маркей Уля, Малай Даря, Тибай Петра.

Источником уличного наименования – родового имени, называющего семью у мордвы, могло быть имя отца (отчество) [3, с. 37], трудоспособного деда [6, с. 150], то есть  имя главы рода или семьи [1, с. 75]. Так дело обстояло и у шокши: Назарунь < Назар + -нь, Гаврень < Гавря + -нь, Киртань < Кирта + -нь и пр.

Проанализированный языковой материал показывает, что среди уличных фамилий жителей с. Сакаева встречаются наименования и с основами  женских имен (ок. 7 % от всех личных имен): Алдокунь < Алдок + -нь, Малань + -нь и др. Можно предположить, что главой семьи могла быть и женщина. Это явление возводит к далекому прошлому, когда мордва жила материнско-родовым строем. Ср., в религиозных верованиях мордвы объекты и стихии природы олицетворены в образе женщины – вирявы ‘богиня леса’, ведявы ‘богиня воды’ [3, с. 90].

Основы уличных фамилий жителей Сакаева разнообразны. Помимо дохристианских и христианских имен ими являлись прозвища, создаваемые посредством использования лексики мордвы-шокши и характеризующие основные качества главы рода. Проведенный анализ позволяет сгруппировать уличные наименования следующим образом.

1. Уличные фамилии, созданные на основе мужских христианских имен.

Эта группа самая многочисленная (34,1% от всех имен). Большое количество уличных наименований из христианских именных основ свидетельствует об историческом прошлом мордвы (христианизации и отходе от язычества), о его социокультурных и языковых связях с русским народом. Д. В. Цыганкин отмечает, что первая половина XVIII в. – предел, когда христианские имена у русских становятся полноправными личными именами, у мокши и эрзи это произошло в конце XVIII в. [6, с. 150].

Часть фамилий включает мужские христианские имена в неизменной форме, ср.: Гардеинь < Гордей + -(и)нь; Максиминь < Максим +   -(и)нь; Назарунь < Назар + -(у)нь; Гурьянунь < Гурьян + -(у)нь; Изотунь < Изот + -(у)нь; Миронунь < Мирон + -(у)нь;  Наумунь < Наум + -(у)нь; Устинынь < Устин + -(ы)нь.

Часть антропонимов представляет разговорную или просторечную форму христианского имени, ср.: Аверькань < Аверька (произв. от Аверьян) + -нь; Ванёкунь < Ванёк (произв. от Иван) + -(у)нь; Васькань < Васька (произв. от Василий) + -нь; Гаврилань < Гаврил(а) (произв. от Гавриил) + -(а)нь; Илюшень < Илюша (произв. от Илья) + -(е)нь; Митень < Митя (произв. от Дмитрий) + -(е)нь; Паршень < Парша (произв. от Порфирий, разг. Перфил) + -(е)нь; Сёмушкань < Сёмушка (произв. от Семён) + -нь; Спирень < Спиря (произв. от Спиридон) + -(е)нь; Ягоркинынь < Ягорка (произв. от Егор) + -(ы)нь.

Большая часть антропонимов состоит  из мужских христианских имен, подвергшихся разнообразным фонетическим изменениям и оформленных по особенностям словообразования мордовских языков: Аверинь < Аверь (произв. от Аверьян) + -(и)нь; Астахеинь < Астахей (произв. от Евстафий) + -(и)нь; Гарасень < Гарась (произв. от Герасим) + -(е)нь; Гуринынь < Гурин (произв. от Гурей) + -(ы)нь; Киптань < Кипта (произв. от Капитон) + -нь; Киртань < Кирта (произв. от Харитон) + -нь; Матёнунь < Матён (возм. произв. от Матвей) + -(у)нь; Микишень < Микиша (произв. от Никита) + -(е)нь; Пантень < Пантя (произв. от Пантелеймон) + -(е)нь; Петрасень < Петрась (произв. от Пётр) + -(е)нь; Петрокунь < Петрок (произв. от Пётр) + -(у)нь; Сёмагань < Сёмага (произв. от Семён) + -нь; Сёмаинь < Сёмай (произв. от Семён) + -(и)нь; Семёнкань < Семёнка (произв. от Семён) + -нь; Терёкунь < Терёк (произв. от Терентий) + -(у)нь; Трашкань < Трашка (произв. от Трофим) + -нь; Тришень < Триша (произв. от Трифон) + -(е)нь; Юшень < Юша (произв. от Юрий) + -(е)нь и др.

2. Уличные фамилии, включающие женские христианские имена.

В отличие от предыдущей данная группа не столь многочисленна. Она составляет 7 % от всех имен. Следует отметить, что большая часть имен в настоящее время не употребляется, но они активно использовались в конце XIX – начале ХХ вв., ср.: Алдокунь < Алдок (произв. от Авдотья, Евдокия) + -(у)нь; Алдошкань < Алдошка (произв. от Авдотья, Евдокия) + -нь; Илинань < Илин (произв. от Елена) + -(а)нь; Летань < Лета + -нь; Маврань < Мавра + -нь; Малань < Мала (произв. от Маланья) + -нь; Машкань < Машка (произв. от Мария) + -нь; Ольгань < Ольга + -нь; Полюшень < Полюша (произв. от Пелагея) + -(е)нь; Салонень < Салоня (произв. от Соломония) + -(е)нь; Хеклискань < Хеклиска (произв. от Фёкла) + -нь; Яраполень < Яраполя < Яра (?) + Поля (произв. от Полина) + -(е)нь.

3. Уличные фамилии из прозвищ, отражающих физические, физиологические и психологические характеристики человека. Данные наименования шокшанских семей (10,6 %) образованы либо из именных, либо глагольных основ. Любопытно, что большую их часть составляют заимствованные из русского языка прозвища. Это явление говорит о тесных шокшанско-русских контактах, ср.: Ачеинь < Ачей (от чеимс «подгореть») + -нь; Буянунь < Буян (от рус. буян) + -нь; Гогулинь < Гогуль (от рус. гоголь «щёголь, франт, волокита») + -нь; Крамоинь < Крамой (от рус. хромой) + -нь; Мощень < Моща (от рус. мощи (о худом человеке)) + -нь; Нямой < Нямой (от рус. немой) + -нь; Потанень < Потаня (от потамс «отходить, пятиться») + -нь; Пулькарунь < Пулькар (от пулькамс «барахтаться») + -нь; Светоинь < Светой (от рус. святой) + -нь; Серюнень < Серюня (от серимс «испражняться») + -нь; Сувулинь < Сувуля (от сувулимс «копошиться») + -нь; Тарнынь < Тарнэ (от тарнамс «шататься») + -нь; Татарунь < Татар (от татар «некрещеный») + -нь; Тяптень < Тяптя (от рус. тяпать, тяпнуть) + -нь; Эрязань <  Эряза (от эряза «быстрый») + -нь и др.

4. Уличные фамилии из прозвищ, возникших на основе наименований зверей, птиц, насекомых. Они составляют 7 % от всех собственных имен: Бурмунь < Бурма (от бурма «пчела; шмель; слепень») + -нь; Бурюкунь < Бурюк (от рус. бирюк) + -нь; Верьгизынь < Верьгиз (от верьгиз «волк») + -нь; Каргунь < Карга (от карга «журавль») + -нь; Каткань < Катка (от катка «кот») + -нь; Ракань < Рака (от рус. рак) + -нь; Русакунь < Русак (от рус. русак) + -нь; Сиськинь < Сиське (от сиське «комар») + -нь; Тараканунь < Таракан (от рус. таракан) + -нь; Учень < Уча (от уча «овца») + -нь; Харёкунь < Харёк (от рус. хорёк) + -нь; Шичаунь < Шичав (от шичав «блоха») + -нь и др.

5. Уличные фамилии, в основе которых прозвища с указанием на предметы быта, окружающего мира, орудий труда и пр. Они составляют 7,6 % от общего числа наименований: Брагань < Брага (от рус. брага) + -нь; Гаршокунь < Гаршок (от рус. горшок) + -нь; Калачень < Калача (от рус. калач) + -нь; Кашень < Каша (от рус. каша)  + -нь; Кочунь < Кочум (от кочум «кусок») + -нь; Медалинь < Медаль (от рус. медаль) + -нь; Модань  < Мода (от мода «земля») + -нь; Сольникинь < Сольник (от рус. диал. сольник, солянка) + -нь; Сувтиминь < Сувтиме (от сувтиме «решето») + -нь; Тиньгинь < Тиньге (от тинге «ток, гумно») + -нь; Чугунунь < Чугун (от рус. чугун) + нь и др.

6. Уличные фамилии, образованные из прозвищ, указывающих на родство и семейные отношения. Они составляют 2,9 % от всех собственных имен: Дедань < Деда (от рус. дед) + -нь; Калапатень < Калапатя (от кал «рыба» + патя «тетя; старшая сестра») + -нь; Мамунь < Мам (от рус. мама) + -нь; Сватеинь < Сватей (от рус. сват) + -нь; Тетякунь < Тетяка (от тетяка «папенькин сынок») + -нь.

7. Уличные фамилии из прозвищ, образованных на основе наименований растений и их плодов. Составляют 2,4 %: Бутнюкунь < Бутнюк (от бутнюк «мята») + -нь; Кшуманинь < Кшумань (от кшумань «редька») + -нь; Пещинь < Пеще (от пеще «орех») + -нь; Шужунь < Шуж (от шуж «ячмень») + -нь.

8. Уличные фамилии, созданные на основе прозвищ по роду деятельности и социальных отношений. Анализируемые антропонимы (2,4 %) включают заимствованные из русского языка прозвища, которые отражают понятия, не свойственные образу жизни исконной мордвы-шокши: Баринынь < Барин (от рус. барин) + -нь; Кандуктурунь < Кандуктур (от рус. кондуктор) + -нь; Писырь(ава) < Писырь (от рус. писарь); Становой < Становой (от рус. становой).

9. Уличные фамилии, включающие прозвища переселенцев с указанием места жительства. В анализируемом источнике их встретилось 1,8 %: Алатурунь < Алатур (от г. Алатырь Алатырского района Республики Чувашия) + -нь; Пришлыинь < Пришлый (от рус. пришлый) + -нь; Ярмушень < Ярмуш (от пос. Ермишь Ермишинского района Рязанской области) + -нь.

10. Уличные фамилии с прозвищными именами, обозначающими цвет. Они составляют 1,8 % от всех собственных имен: Ашунь < Аша (от аша «белый») + -нь; Пижынь < Пиже (от пиже «синий; зеленый») + -нь; Равжавань < Равжава (от равжа «черный» + ава «женщина») + -нь.

11. Уличные фамилии из прозвищ, возникших на основе звукоподражаний. Они составляют 1,2 % от всех антропонимов: Гульгулинь < Гульгуль (от звукоподр. гуль-гуль) + -нь; Кукуунь < Кукув (от звукоподр. ку-ку) + -нь.

12. Уличные фамилии, включающие дохристианские имена, которые в настоящее время не употребляются (21,2 %). 

Этимология многих уличных фамилий неясна, либо спорна. В одних случаях язык утратил то слово, из которого в прошлом образована основа наименования, в других случаях фамилия подвергалась таким изменениям, которые сделали ее неузнаваемой. Поэтому они представляют ценную информацию для истории языкознания: Абадаинь < Абадай, Абанень < Абаня, Арёкань < Арёка, Атакай, Афтаинь < Афтай, Байбарунь < Байбар, Бакаинь < Бакай, Баювунь < Баюв, Бунеинь < Буней, Гялокунь < Гялок, Ёктурунь < Ёктур, Жолакунь < Жолак, Ишкаликинь < Ишкалик, Кабань < Каба, Каразинь < Каразя, Картёнунь < Картён, Карьмаинь < Карьмай, Кащёнунь < Кащён, Кинырынь < Киныр, Кореинь < Корей, Ламеинь < Ламей, Маскаинь < Маскай, Митюгунунь < Митюгун, Напань < Напа, Орлаинь < Орлай, Очуунь < Очув, Пимаинь < Пимай, Пулинынь < Пулин, Сазонунь < Сазон, Стырнань < Стырна, Тилькинь < Тильк, Трамунь < Трам, Тришпортунь < Тришпорт, Тузурунь < Тузур, Шахмань < Шахма, Ярань < Яра.

Статистические данные проведенного исследования уличных фамилий обобщены в таблице 1.

Таблица 1 – Количественное соотношение уличных фамилий, образованных из разных основ

Наименования

Количество

Количественное соотношение

фамилий от общего числа имен

1. Уличные фамилии, созданные на основе мужских христианских имен.

58

34,1 %

2. Уличные фамилии, включающие женские христианские имена.

12

7 %

3. Уличные фамилии из прозвищ, отражающих физические, физиологические и психологические характеристики человека.

18

10,6 %

4. Уличные фамилии из прозвищ, возникших на основе наименований зверей, птиц, насекомых.

12

7 %

5. Уличные фамилии, в основе которых прозвища с указанием на предметы быта, окружающего мира, орудий труда и пр.

13

7, 6 %

6. Уличные фамилии, образованные из прозвищ, указывающих на родство и семейные отношения.

5

2,9 %

7. Уличные фамилии из прозвищ, образованных на основе наименований растений и их плодов.

4

2,4 %

8. Уличные фамилии, созданные на основе прозвищ по роду деятельности и социальных отношений.

4

2,4 %

9. Уличные фамилии, включающие прозвища переселенцев с указанием места жительства.

3

1,8 %

10. Уличные фамилии с прозвищными именами, обозначающими цвет.

3

1,8 %

11. Уличные фамилии из прозвищ, возникших на основе звукоподражаний.

2

1, 2 %

12. Уличные фамилии, включающие дохристианские имена, которые в настоящее время не употребляются.

36

21,2 %

Общее число наименований.

170

100 %

Христианские имена и заимствованные из русского языка прозвища, из которого образовались уличные фамилии, с несвойственным для шокшанского диалекта звуковым составом адаптировались к фонетическим особенностям говоров [7], многие из них стали звучать иначе. При этом происходят многочисленные звуковые изменения, в частности:

1) выпадение гласных на конце собственного имени: Микит < Никита,  Илин < Елена; Мам < мама;

2) укорочение имени: Аверь < Аверьян; Гавря < Гаврила; Гарай < Герасим; Пантя < Пантелеймон; Галак < Галактион; Эмель < Емельян; Спиря < Спиридон; Мала < Маланья;

3) укорочение, сопровождающееся выпадением гласного звука в середине имени: Кипта < Капитон; Кирта < Харитон;

4) вставка гласного звука в конце слова: Петра < Петр; Крола < Фрол;  Рака < рак; Калача < калач; Деда < дед;

5) выпадение звуков в начале имени: Митя < Дмитрий;

6) замена звуков: а) в системе согласных шокшанского диалекта отсутствует фонема <ф>. В словах, заимствованных из русского языка, в том числе и собственных именах, вместо нее произносится [х], реже – [к]: ф → х: Халамей < Фоломей; Хама < Фома; Хилёк < Филя, Филипп; Хока < Фока; Эхрем < Ефрем; Хеклиска < Фекла; ф → к: Крола < Фрол; б) заднеязычный звук [х] заменился близким по месту образования звуком [к]: Крамой < Хромой; в) для шокшанского диалекта несвойственно сочетание звуков [йэ] (в орфографии е) в начале слова, поэтому в собственных именах оно передаётся с помощью звукосочетания [йа] или гласных без [й]: Илин < Елена, Ярмуш < Ермишь (название населенного пункта), Эхрем < Ефрем; Астахей < Евстафий; Эмель < Емельян; Ягор < Егор.

Таким образом, в антропонимии шокшанского диалекта существуют две антропонимические системы, пути развития их различны, различна и сфера бытования, но основное их назначение аналогично: они призваны служить надежным средством индивидуализации и идентификации отдельного лица.


Библиографический список
  1. Куклин В. Н. Некоторые вопросы эрзя-мордовской антропонимии // Ономастика Поволжья. Горький, 1971. С. 73–75.
  2. Мокшин Н. Ф. Мордовская дохристианская антропонимия // Ономастика Поволжья.  Горький, 1971. С. 59–64.
  3. Мокшин Н. Ф. Тайны мордовских имен : Исторический ономастикон мордовского народа. Саранск, 1991. 112 с.
  4. Надькин Д. Т. Морфологические строения мордовских дохристианских личных имен // Ономастика Поволжья. Горький, 1971. С. 76–78.
  5. Никонов В. А. География фамилий. М., 2008. 200 с.
  6. Цыганкин Д. В. Фамильные основы у эрзи и мокши (лексико-семантический анализ с этимологией) // Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П.Огарева: фундаментальные и прикладные исследования в области финно-угроведения. Саранск, 2014. С. 149–164.
  7. Натуральнова Г. А. Фонетические особенности русских заимствований в шокшанском диалекте эрзянского языка (на материале шокшанских говоров Теньгушевского района) // Финно-угорский мир. 2015. № 2. С. 38–45.


Все статьи автора «Натуральнова Галина Андреевна»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: