УДК 800

ПОНЯТИЕ «МЕТАФОРА» И ПОДХОДЫ К ЕЕ ИЗУЧЕНИЮ

Смирнова Мария Алексеевна
ГБОУ школа №94 Выборгского района г. Санкт-Петербурга
учитель английского языка

Аннотация
Данная статья посвящена изучению метафоры: ее определения, классификации, различным подходам к ее изучению, в частности, к когнитивному подходу изучения метафоры.

Ключевые слова: классификация метафор, когнитивный подход к изучению метафор, метафора, подходы к изучению метафор


THE DEFINITION OF «METAPHOR» AND APPROACHES TO ITS STUDYING

Smirnova Mariia Alekseevna
Secondary School №94
teacher of English

Abstract
The paper contemplates the studying of metaphor: its definition, classification, different approaches to its studying, particularly, the cognitive approach to the studying of a metaphor.

Keywords: approaches to the studying of a metaphor, classification of a metaphor, cognitive approach to the studying of a metaphor, metaphor


Библиографическая ссылка на статью:
Смирнова М.А. Понятие «метафора» и подходы к ее изучению // Филология и литературоведение. 2014. № 9 [Электронный ресурс]. URL: http://philology.snauka.ru/2014/09/960 (дата обращения: 29.04.2017).

Понятие «метафора» и подходы к ее изучению 

Определение метафоры

Наиболее распространенным в лингвистике определением метафоры является следующее: «Метафора (метафорическая модель) – уподобление одного явления другому на основе семантической близости состояний, свойств, действий, характеризующих эти явления, в результате которого слова (словосочетания, предложения), предназначенные для обозначения одних объектов (ситуаций) действительности, употребляются для наименования других объектов (ситуаций) на основании условного тождества приписываемых им предикативных признаков» [Глазунова, 2000, с. 177-178].

При использовании метафоры две мысли (два понятия)  о разных вещах взаимодействуют между собой внутри одного слова или выражения, значение которого и есть результат этого взаимодействия.

В образовании и, соответственно, анализе метафоры участвуют четыре компонента:

  • две категории объектов;
  • свойства двух категорий;

Метафора отбирает признаки одного класса объектов и прилагает их к другому классу или индивиду – актуальному субъекту метафоры. Взаимодействие с двумя различными классами объектов и их свойствами создает основной признак метафоры – ее двойственность.

Живая метафора на момент ее порождения и осмысления предполагает взаимодействие двух денотатов, того, что с чем-то сравнивают и того, с чем сравнивают, причем имя последнего становится именем первого, приобретая метафорическое значение. Языковая метафора – это важный фактор в развитии языка. Именно она лежит в основе многих языковых процессов, например, таких как развитие синонимических средств, появление новых значений и их нюансов, создание полисемии, развитие эмоционально-экспрессивной лексики. В том числе метафора позволяет вербализировать представление, касающееся внутреннего мира человека.

Р. Хоффман писал: «Метафора может быть применена в качестве орудия описания и объяснения в любой сфере: в психотерапевтических беседах и в разговорах между пилотами авиалиний, в ритуальных танцах и в языке программирования, в художественном воспитании и в квантовой механике. Метафора, где бы она нам ни встретилась, всегда обогащает понимание человеческих действий, знаний и языка» [Hoffman, 1987, с.152].

Английский ученый Э. Ортони определил три основные причины использования метафоры в повседневной жизни:

  • Они помогают нам говорить кратко.
  • Они делают нашу речь яркой.
  • Они позволяют выражать невыразимое [Ортони, 1990, с.215].

Мы часто пользуемся метафорами, потому что это быстро, лаконично, точно и понятно всем.

Классификация метафор

Согласно Н.Д. Арутюновой, можно выделить следующие типы языковой метафоры:

1)    номинативная метафора (перенос названия), состоящая в замене одного значения другим;

2)    образная метафора, рождающая вследствие перехода идентифицирующего значения в предикатное и служащая развитию фигуральных значений и синонимических средств языка;

3)    когнитивная метафора, возникающая в результате сдвига сочетаемости предикативных слов и создающая полисемию;

4)    генерализующая метафора, стирающая в лексическом значении слова границы между логическими порядками и стимулирующая возникновение логической полисемии [Арутюнова, 1998, с.366].

Типология метафор М.В. Никитина строится на том, что сходство признаков в денотатах, которые служат основанием для переноса имени и соответствующей метафорической перестройки прямого значения, может быть разной природы. Если сходство содержится в самих аналогически сравниваемых вещах, то мы имеем дело с онтологической метафорой: прямой и структурной. В случае прямой метафоры признаки имеют одинаковую физическую природу («медведь»: 1. вид животного – неуклюжего 2. неуклюжий человек), а в случае структурной – сходство носит структурный характер, то есть признаки играют структурную роль в природе двух денотатов (Ср.: прием пищи, прием гостей, прием информации). В обоих случаях сходство признаков присутствует и до сравнения и только лишь обнаруживается в нем. Когда признаки сходства находятся в сравниваемых сущностях, но онтологически различны и по физической природе, и по структурной роли, а момент сходства возникает лишь при восприятии, речь идет о синестезической и эмотивно-оценочной метафорах. Сходство здесь порождается не онтологией вещей, а механизмами переработки информации.

Сходство онтологической (прямой и структурной) метафоры с синестезической заключается в том, что в каждом случае, всякий раз по своему, стремятся на основе какого-либо сходства обозначить и описать объект сравнения по собственным признакам этого объекта. Им противостоит эмотивно-оценочная метафора, предполагающая переключение из когнитивного плана сознания в прагматический [Никитин, 2001, с.37-38].

Дж. Лакофф и М. Джонсон выделяют два типа метафор: онтологические, то есть метафоры, позволяющие видеть события, действия, эмоции, идеи и т. д. как некую субстанцию (the mind is an entity, the mind is a fragile thing), и ориентированные, или ориентационные, то есть метафоры, не определяющие один концепт в терминах другого, но организующие всю систему концептов в отношении друг к другу (happy is up, sad is down; conscious is up, unconscious is down).

Средством передачи метафорического значения может быть и грамматика. Под грамматической метафорой в лингвистике понимается намеренный перенос категориальных признаков одной грамматической категории в сферу действия другой грамматической категории с целью создания нового дополнительного смысла, который уже не обязательно является грамматическим [Масленникова, 2006, с.23].

Выделяют три пути грамматической метафоризации:

1)    Контраст между грамматическим значением формы и контекстом;

2)    Контраст между грамматическим значением формы и ее лексическим наполнением;

3)    Контраст между словарной и внеязыковой ситуацией.

При сравнении лексической и грамматической метафоры отмечают следующие различия: метафоризация в грамматике ограничена малым числом оппозиций и закрытым типом грамматической системы, кроме того, грамматическая метафора характеризуется однонаправленностью, а не наоборот, хотя и обратные случаи не исключены.

Подходы к изучению метафоры

Отношение к метафоре с момента ее возникновения является неоднозначным. Метафору рассматривали с разных точек зрения, отрицали, отводили ей второстепенные роли. Платон не одобрял использование изобразительных средств языка, Цицерон воспринимал метафору как ненужное изобретение. Долгое время преобладало именно такое негативное отношение к метафоре.

Начало изучению метафоры положил Аристотель. Метафорические переносы рассматривались им как весомое средство языка, которое имело положительное воздействие на слушателя и усиливало аргументацию. Основой метафорического переноса Аристотель обозначал подобие двух предметов и считал его основным средством познания.

Метафоры, по мнению Ф. Ницше, являются самыми эффективными, естественными, точными и простыми средствами языка [Ницше, 1990, с.390].

В классической риторике метафора была представлена в основном как отклонение от нормы – перенос имени одного предмета на другой. Целью данного переноса является либо заполнение отсутствия в системе одного языка эквивалента для лексической единицы другого языка (лексической лакуны), либо некое «украшение» речи.

Позднее проблема метафоры переместилась из риторики в лингвистику. Таким образом возникла сравнительная концепция метафоры, в которой метафора позиционировалась как изобразительное переосмысление обычного наименования. Метафора представлялась как скрытое сравнение. Теория сравнения утверждала, что метафорическое высказывание связано со сравнением двух или более объектов.

Традиционная (сравнительная) точка зрения на метафору выделяла только лишь несколько подходов к способу образования метафоры и ограничивала применение термина «метафора» также только некоторыми из возникших случаев. Это вынуждает рассматривать метафору только как языковое средство, как результат замены слов или контекстных сдвигов, в то время как в основе метафоры лежит заимствование идей.

По мнению М. Блэка, существуют две причины метафорического словоупотребления: автор прибегает к метафоре при невозможности найти прямой эквивалент метафорического значения или при использовании метафорической конструкции с чисто стилистическими целями. Метафорический перенос, по его мнению, сочетает в себе уникальность семантического значения и стилистический потенциал [Блэк, 1990, с.156].

Д. Дэвидсон  выдвигал теорию о том, что метафора обладает лишь своим прямым словарным значением. И именно личность истолкователя определяет метафорическое значение образа [Дэвидсон, 1990, с.174].

Одной из популярных теорий метафоры является когнитивная теория Дж. Лакоффа и М. Джонсона. По их мнению, метафоризация основана на взаимодействии двух структур знаний: структуры-«источника» и структуры-«цели». Область источника в когнитивной теории представляет собой опыт человека. Область цели – менее конкретное знание, «знание по определению». Данный подход оказался плодотворным, поскольку позволял определить метафору не только в терминах лингвистического явления, но и как явления мыслительного.

Когнитивный подход к изучению метафоры

В конце 70-х годов языкознание проявило интерес к когнитивным структурам, составляющим основу языковой компетенции и речевой реализации. Возникло новое направление – когнитивная лингвистика, которая представляет собой новый подход к исследованию естественного языка, при котором язык понимается как инструмент для организации, обработки и передачи информации и как разновидность способности человека к познанию (наряду с другими когнитивными способностями – памятью, вниманием, мышлением, восприятием). Семантика занимает основное место в этой области, основным объектом ее исследования является значение. Одной из главных теоретических проблем – соотношение семантики с действительностью. Основной интерес когнитивных лингвистов сосредоточен в таких явлениях как прототипичность, регулярная полисемия, когнитивные модели и метафора в качестве универсального когнитивного приема. Особое место в когнитивной лингвистике заняла теория метафоры.   Метафору в современной лингвистике рассматривают как основную ментальную операцию, как способ познания, категоризации, концептуализации, оценки и объяснения мира. На феномен метафоричности мышления обращали внимание такие ученые, исследователи и писатели как Д. Вико, Ф. Ницше, А. Ричардс, Х. Ортега-и-Гассет, Э. МакКормак, П. Рикер, Э. Кассирер, М. Блэк, М. Эриксон и другие [Будаев, 2007, с.16].

При метафорическом переосмыслении в ходе когнитивного процесса говорящий исследует участки своей долговременной памяти, обнаруживает два референта (часто логически несовместимых), устанавливает между ними осмысленное взаимоотношение и, тем самым, создает метафору. Осмысленное взаимоотношение устанавливается на основании обнаружения ряда общих для двух референтов признаков. Данные признаки отражаются в структуре лексического значения.

Поскольку лексическое значение слова неоднородно, интерес представляет анализ того, какая часть значения подвергается метафорическому переосмыслению, какие семантические признаки оказываются основанием для формирования нового, метафорического значения. В структуре лексического значения слова с точки зрения когнитивного аспекта можно выделить две части: интенсионал и импликационал. Интенсионал является множеством семантических признаков (сем), которыми должен обладать денотат, чтобы причисляться к данному классу. Импликационал тоже является множеством семантических признаков, но множеством, ассоциативно образуемым из интенсионала. При метафорическом переосмыслении слов в первую очередь импликациональные признаки (не исключая и интенсиональные) вовлекаются в перестройку семантики слова. Какая-то часть этих признаков образует содержание дифференциальной части производного метафорического значения [Никитин, 2001, с.36].

У слова нет конечного перечня значений, а есть некое исходное значение модели семантической деривации, породившие некоторое число значений, способных породить неконечное число производимых значений. Однако у разных значений есть разный шанс осуществиться. Существуют два момента, определяющих возможность реализации того или иного значения данным словом. Это: 1.потребность в номинации соответствующего концепта и 2.сила, яркость ассоциативной связи двух концептов (исходного и переносно обозначаемого). Совокупность действия этих факторов увеличивает шанс реализации производного значения. Объективно судить о метафорическом потенциале слов можно только на основе зафиксированных случаев их переносного употребления на основе аналогического сходства с учетом метафор. В конечном счете, все сводится к сопоставлению когнитивно эквивалентных концептов по способу их выражения, прямому или переносному [Никитин, 2001, с.43-44].

Особое место в становлении когнитивной теории отводится Дж. Лакоффу и М. Джонсону. Именно в ней метафора как объект исследования переводится в когнитивно-логическую парадигму и исследуется с точки зрения ее связи с глубинными когнитивными структурами и процессом категоризации мира, ими была разработана теория, которая внесла некую системность в описание когнитивного механизма метафоры и приведено большое количество примеров, подтверждающих данную теорию. Ключевая идея Дж. Лакоффа и М. Джонсона состоит в том, что метафоры как языковые выражения становятся возможны в силу того, что понятийная система человека метафорична в своей основе. То есть осмысление и переживание явлений одного рода в терминах явлений другого рода – это коренное свойство нашего мышления. «Метафора пронизывает всю нашу повседневную жизнь и проявляется не только в языке, но и в мышлении и действии. Наша обыденная понятийная система, в рамках которой мы мыслим и действуем, метафорична по самой своей сути» [Лакофф, 1990, с.387]. Развивая свою концепцию, Дж. Лакофф исходил из того, что многие утверждения относительно метафоры оказываются ложными:

  1. Любой предмет можно понимать буквально, без метафоры.
  2. Самое распространенное употребление метафоры — в поэзии.
  3. Метафоры — только языковые выражения.
  4. Метафорические выражения по своей сущности не правдивы.
  5. Только буквальный язык может быть правдивым [Лакофф, 1990, с. 390].

Придерживаясь взгляда Дж. Лакоффа на когнитивную теорию метафоры, основную ее идею можно выразить следующим образом: основой процесса метафоризации является взаимодействие двух концептуальных доменов – сферы-источника (source domain) и сферы-мишени (target domain). В результате метафорической проекции (metaphorical mapping) из сферы-источника в сферу-мишень сформировавшиеся в результате опыта взаимодействия человека с окружающим миром элементы сферы-источника структурируют менее понятную сферу-мишень, что составляет сущность когнитивного потенциала метафоры. Сфера-источник является более конкретным знанием, легче передается одним человеком другому, основана непосредственно на опыте взаимодействия человека с действительностью, в то время как сфера-мишень – это менее конкретное, менее определенное знание. Базовым источником знаний, составляющим концептуальные домены, является опыт взаимодействия человека с окружающим миром [Lakoff, 1993, с.245]. Устойчивые соответствия между сферой-источником и сферой-мишенью, фиксированные в языковой и культурной традиции общества, были названы «концептуальными метафорами».

Вслед за Дж. Лакоффом Э. Будаев отмечает, что «положение о том, что субъект склонен  реагировать не на реальность, а скорее на собственные когнитивные репрезентации реальности, приводит к выводу, что и поведение человека непосредственно определяется не столько объективной реальностью, сколько системой репрезентации человека. Из этого следует, что выводы, которые мы делаем на основе метафорического мышления, могут формировать основу для действий» [Будаев, 2007, с.19].

Сфера-источник  (source domain) – это наш физический опыт, но она также может предполагать и общекультурные ценности. Сфера-мишень – то, на чем в данный момент мы фокусируем наше внимание, то, что пытаемся понять.

Известным примером Дж. Лакоффа является метафора ARGUMENT IS WAR, представляющей осмысление спора как войны. В обыденном языке данная метафора реализуется в целом ряде высказываний, в которых спор обозначается в военных терминах:

Your claims are indefensible.

Ваши утверждения не выдерживают критики (букв. незащитимы).

Спор и война – это явления разного порядка, в каждом из которых выполняются разные действия. Спор является устным обменом репликами, война – конфликтом, с применением оружия. Но спор мы сравниваем с войной, употребляя  ее терминологию. Важно отметить, что мы не просто употребляем военные термины в споре. Человека, с которым мы спорим, мы представляем противником, мы побеждаем или проигрываем в споре. Мы продвигаемся вперед или отступаем, у нас есть определенный план (стратегия). Спор – это словесная битва. «Тем самым понятие упорядочивается метафорически, соответствующая деятельность упорядочивается метафорически, и, следовательно, язык также упорядочивается метафорически» [Lakoff, 1980, с.23]. Но если, как предлагает Дж. Лакофф, попытаться вообразить другую культуру, в которой споры трактуются не в терминах войны, а, например, в терминах танца, то представители той культуры будут рассматривать споры иначе, вести их по-другому и рассуждать о них иным образом. Таким образом Дж. Лакофф иллюстрирует основную идею: «Сущность метафоры состоит в осмыслении и переживании явлений одного рода в терминах явлений другого рода» [Lakoff, 1980, с.23].

Мы рассуждаем о споре именно таким образом, потому что мыслим так. Метафорический перенос не ограничен языковыми барьерами  и может осуществляться не только на вербальном, но и на ассоциативно-образном уровне. В результате  выявляется наиболее важный вывод: «Метафора не ограничивается одной лишь сферой языка, то есть сферой слов: сами процессы мышления человека в значительной степени метафоричны» [Лакофф, 1990, с.23].

В типологии американских исследователей концептуальные метафоры можно подразделить еще на два типа: ориентационные метафоры и онтологические метафоры.

В онтологических метафорах мы упорядочиваем одно понятие в терминах другого, тогда как ориентационные метафоры отражают оппозиции, в которых отражен и зафиксирован наш опыт пространственной ориентации в мире (Happy is up, sad is down). Иными словами, пространство оказывается одним из базовых понятий для формирования и обозначения иного, непространственного опыта. В работе «Метафоры, которыми мы живем» Дж. Лакофф приводит примеры моделирования различных видов опыта как пространственных концептов, составляющих основание ориентационных метафор:

  • HAPPY IS UP, SAD IS DOWN

Физической основой метафоры HAPPY IS UP, SAD IS DOWN является представление о том, что, находясь в грустном состоянии, человек опускает голову, тогда как, испытывая положительные эмоции, человек распрямляется и поднимает голову.

I’m feeling up.                                             He’s really low these days.

That boosted my spirits.                                       I’m feeling down.

Thinking about her always gives me a lift.           My spirits sank.

Основываясь на языковом материале, Лакофф и Джонсон делают соответствующие выводы об основаниях, связанности и системности метафорических понятий:

  • Большинство наших фундаментальных понятий организуется в терминах одной или нескольких ориентационных метафор.
  • Каждая пространственная метафора обладает внутренней системностью.
  • Разнообразные ориентационные метафоры объемлет общая система, согласующая их между собой.
  • Ориентационные метафоры коренятся в физическом и культурном опыте, они применяются отнюдь не случайно.
  • В основе метафоры могут лежать разные физические и социальные явления.
  • В некоторых случаях ориентация в пространстве составляет столь существенную часть понятия, что нам трудно вообразить какую-либо другую метафору, которая могла бы упорядочить данное понятие.
  • Так называемые сугубо интеллектуальные понятия часто, а возможно и всегда основаны на метафорах, имеющих физическое и/или культурное основание [Лакофф, 2004, с.30-36].

Онтологические же метафоры разделяют абстрактные сущности в некоторые категории, очерчивая их границы в пространстве, или персонифицируют их. «Подобно тому, как данные человеческого опыта по пространственной ориентации порождают ориентационные метафоры, данные нашего опыта, связанные с физическими объектами, составляют основу для колоссального разнообразия онтологических метафор, то есть способов трактовки событий, действий, эмоций, идей и т.п. как предметов и веществ» [Лакофф, 2004, с.250].  (We are working toward peace. The ugly side of his personality comes out under pressure. I can’t keep up with the pace of modern life.)

Дж. Лакофф выделяет также метафору канала связи (conduit metaphor). Суть ее состоит в следующем: говорящий помещает идеи (объекты) в слова (вместилища) и отправляет их (через канал связи — conduit) слушающему, который извлекает идеи (объекты) из слов (вместилищ).

Язык, который мы используем, когда мы говорим о самом языке, структурно упорядочивается в соответствии со следующей составной метафорой:

ИДЕИ (ИЛИ ЗНАЧЕНИЯ) СУТЬ ОБЪЕКТЫ.

ЯЗЫКОВЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ СУТЬ ВМЕСТИЛИЩА.

КОММУНИКАЦИЯ ЕСТЬ ПЕРЕДАЧА (ОТПРАВЛЕНИЕ).

Из первого положения этой метафоры — ЗНАЧЕНИЯ СУТЬ ОБЪЕКТЫ — вытекает, в частности, что значения существуют независимо от людей и от контекстов употребления.

Из второго компонента метафоры КАНАЛА СВЯЗИ — ЯЗЫКОВЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ СУТЬ ВМЕСТИЛИЩА ДЛЯ ЗНАЧЕНИЙ — вытекает, что слова и фразы обладают значением сами по себе — вне зависимости от контекста или от говорящего. Примером образной схемы ИДЕИ – ЭТО ОБЪЕКТЫ могут служить следующие выражения:

It’s hard to get an idea across to him.

Ему трудно втолковать (любую) мысль.

I gave you that idea.

Я подал вам эту мысль.

Теория, предложенная Дж. Лакоффом и М. Джонсоном получила широкое признание в науке, она активно развивается во многих школах и направлениях [Лакофф, 2008, с.65].

М. Джонсон употребляет термин образная схема (или образ-схема, image schema) для такой схематической структуры, вокруг которой организуется наш опыт. Его понятие образной схемы восходит к понятию схемы у Канта, но отличается от него. Джонсон определяет образную схему следующим образом: «Образная схема – это повторяющийся динамический образец (pattern) наших процессов восприятия и наших моторных программ, который придает связность и структуру нашему опыту» [Ченки, 2002, с.350]. Джонсон не утверждает, что возможно составить список всех образных схем, которые используются в повседневном опыте, но предлагает частичный список из двадцати семи  образных схем, чтобы дать представление об их разнообразии. В целом, образные схемы характеризуются следующими качествами:

  • не пропозициональны;
  • не связаны только с одной формой восприятия;
  • являются частью нашего опыта на уровнях восприятия, образности и структуры событий;
  • обеспечивает связность человеческого опыта через разные типы познания, от уровня индивидуума до уровня общественных структур;
  • являются гештальт-структурами (существуют как связные, значимые единые целые в нашем опыте и познании) [Ченки, 2002, с.354].

Образная или топологическая схема – это типовая модель (pattern), применимая к описанию сразу многих языковых единиц. Однако не всякий концепт может быть «собран» из таких первичных семантических схем, потому что каждая из них апеллирует к простейшим формам или движениям человеческого тела, которые носителю языка привычны и понятны и которые он может поэтому легко переносить и на окружающую действительность. Происходит, антропоцентрическая «привязка» основных «кирпичиков», фрагментов семантического представления. Она базируется на идее Лакоффа, которая называется embodiment (воплощение в человеческом теле) и возвращает лингвистику во времена локальных теорий: первичным признаётся не просто связанное с человеком, а лишь связанное с его пространственными ощущениями и моторными реакциями. Есть и набор абстрактных понятий, которые могут быть сведены к image schemas: «количество», «время», «пространство», «каузация» и т.п.; эти понятия, в свою очередь, могут лежать в основе других, более абстрактных или, наоборот, предметных, но во всех случаях, благодаря тому, что в основе самой первой, исходной их семантизации, лежит переход от конкретного к абстрактному, и более того, от пространства ко всему остальному, пространственно-моторные значения всегда первичны. Именно эта прямая связь с простейшими пространственными «примитивами» побуждает переводить термин image schema не как образная схема, а как топологическая схема. Этот перевод, во-первых, подчеркивает, что образные схемы лежат в основе всех когнитивных «картинок», а во-вторых, акцентирует локалистскую идею [Рахилина, 2000, с.6].

Суммируя вышесказанное, можно сделать следующие выводы о трактовке метафоры в когнитивной лингвистике. Метафора – это не просто языковое средство, позволяющее украсить речь и сделать образ более понятным, это – форма мышления. Согласно когнитивному подходу к природе человеческого мышления, понятийная система человека обусловлена его физическим опытом. А мышление – образно, то есть для представления понятий, не обусловленных опытом, человек использует сравнение, метафору. Такая способность человека мыслить образно обусловливает возможность абстрактного мышления.


Библиографический список
  1. Глазунова О.И. Логика метафорических преобразований. – СПб: Филологический факультет // Государственный университет, 2002. – С. 177-178.
  2. Hoffman R.R. What could reaction-time studies be telling us about metaphor comprehension? // Metaphor and Symbolic Activity, 1987. – Pp. 152.
  3. Ортони Э. Роль сходства в уподоблении и метафоре // Теория метафоры / Отв. ред. Н.Д. Арутюнова. – М.: Изд-во «Прогресс», 1990. – С. 215.
  4. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. – М.: Языки русской культуры, 1998. – С. 366.
  5. Никитин М.Б. Метафорический потенциал слова и его реализация // Проблема теории европейских языков / Отв. ред. В.М. Аринштейн, Н.А. Абиева, Л.Б. Копчук. – СПб: Изд-во «Тригон», 2001. – С. 37-38.
  6. Масленникова А.А. Особенности грамматической метафоры // Метафоры языка и метафоры в языке / А.И. Варшавская, А.А. Масленникова, Е.С. Петрова и др. / Под ред. А.В. Зеленщикова, А.А. Масленниковой. СПб: СПбГУ, 2006. – С. 23.
  7. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. Кн. 2. – Итало-советское изд-во СИРИН, 1990. – С. 390.
  8. Блэк М. Метафора // Теория метафоры / Отв. ред. Н.Д. Арутюнова. – М.: Изд-во «Прогресс», 1990. – С. 156.
  9. Дэвидсон Д. Что означают метафоры // Теория метафоры / Отв. ред. Н.Д. Арутюнова. – М.: Изд-во «Прогресс», 1990. – С.174.
  10. Будаев Э.В. Становление когнитивной теории метафоры // Лингвокульторология. – 2007. – №1. – С. 16.
  11. Никитин М.В. Концепт и метафора // Проблема теории европейских языков / Отв. ред. В.М. Аринштейн, Н.А. Абиева, Л.Б. Копчук. – СПб: Изд-во «Тригон», 2001. – С.36.
  12. Никитин М.Б. Метафорический потенциал слова и его реализация // Проблема теории европейских языков / Отв. ред. В.М. Аринштейн, Н.А. Абиева, Л.Б. Копчук. – СПб: Изд-во «Тригон», 2001. – С. 43-44.
  13. Лакофф Дж. Метафоры, которыми мы живем. – М.: Изд-во ЛКИ, 1990. – С. 387.
  14. Лакофф Дж. Метафоры, которыми мы живем. – М.: Изд-во ЛКИ, 2008. – С. 390.
  15. Lakoff G. The contemporary theory of metaphor // Metaphor and thought / Ed. By A. Ortony. –Cambridge, 1993. – Pp. 245.
  16. Будаев Э.В. Становление когнитивной теории метафоры // Лингвокульторология. – 2007. – №1. – С. 19.
  17. Lakoff G., Johnson M. Metaphors we live by. –Chicago, 1980. – Pp. 23.
  18. Лакофф Дж. Метафоры, которыми мы живем. – М.: Изд-во ЛКИ, 1990. – С. 23.
  19. Лакофф Дж. Женщины, огонь и опасные вещи: Что категории языка говорят нам о мышлении. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – С. 30 -36.
  20. Лакофф Дж. Женщины, огонь и опасные вещи: Что категории языка говорят нам о мышлении. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – С. 250.
  21. Лакофф Дж. Метафоры, которыми мы живем. – М.: Изд-во ЛКИ, 2008. – С. 65.
  22. Ченки А. Семантика в когнитивной лингвистике // Современная американская лингвистика: фундаментальные направления / Отв. ред. А.А. Кибрик, И.М. Кобозева, И.А.Секерина. – М.: Изд-во «Едиториал», 2002. – С. 350.
  23. Ченки А. Семантика в когнитивной лингвистике // Современная американская лингвистика: фундаментальные направления / Отв. ред. А.А. Кибрик, И.М. Кобозева, И.А.Секерина. – М.: Изд-во «Едиториал», 2002. – С. 354.
  24. Рахилина Е.В. О тенденциях в развитии когнитивной семантики // Серия литературы и языка, 2000. – №3. – С. 6.


Все статьи автора «Смирнова Мария Алексеевна»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: