Термин референция (англ. reference) происходит от глагола to refer  – относить (-ся) к объекту, иметь в виду (какой- либо объект), ссылаться на что  – либо. Таким образом, референция – это отношение включенного в речь имени или выражения (именной группы) к объекту действительности.

Истоком для современных теорий референции явились наблюдения над значением и употреблением имен нарицательных, и, в первую очередь, конкретной лексики. Имена нарицательные наделены определённым понятийным содержанием (концептом), но в тоже время способны к денотации (обозначению) предметов действительности, они одновременно указывают на какой – либо предмет и сообщают о нём какую-либо информацию. Этот семантический дуализм был подчёркнут Дж.Ст. Миллем (здесь он опирается на концепцию П. Грайса, который внёс понятие намерения в определение значения).

Л.Линский сделал шаг в прагматизацию теории референции: он связывал акт референции с  говорящим субъектом [15]. Референция осуществляется теми, кто пользуется языком, а не теми выражениями, которые употребляет для своих целей говорящий.

Связь теории с говорящим субъектом дала положительные результаты, а понимание референции как субъективного акта, который определяется намерением говорящего, вызвало интерес к так называемой косвенной референции – уловкам, намёкам – тем, средствам, к которым говорящий прибегает, преследуя разные цели: при желании высказаться о себе, не делая в то же время никаких признаний,  или при  нежелании нести ответственность за свои слова. В данном случае референция определяется нормами ведения разговора и уровнем владения искусством хитросплетения.

Однако преувеличение роли намерений говорящего в установлении связи между языковым выражением и предметом или явлением действительности вызвало протест у  С. Крипке – автора асемантической теории референции [11]. Он предложил различать референцию говорящего и семантическую референцию (последняя определяется контекстом  и намерением  автора речи  и принадлежит прагматике).

Но очевидно, что различия между вышеуказанными теориями определяются следующими факторами:

1)   различием в понимании механизмов установления связи между именем и предметом;

2)   различием в понимании роли именных выражений в формировании суждения;

3)   различием в степени прагматизации теорий.

Следует добавить, что  так же неоднородны средства референции, как и функции референтных выражений, а так же различны и ситуации речевого акта, что пополняет список отличительных признаков референциальных теорий.

Если референция – способ «зацепить» высказывание за мир, следует отметить, что существует связь между типом языкового выражение и типом референции[1].

Для осуществления конкретной (идентифицирующей) референции используются следующие языковые выражения:

1)        дейктические местоимения, выполняющие указательную функцию и применимые к любому предмету или явлению;

2)        имена собственные, обладающие номинативной функцией и  свойством сингулярной (единичной) референции;

3)        имена нарицательные, выполняющие денотативную функцию (обозначение), но выделение предмета требует специальных аткуализаторов (указательно – притяжательные местоимения и другие уточнители (грамматические и семантические).

Но для всех теорий референции главным является вопрос о роли значения в установлении связи между именным выражением и объектом действительности.

Теорией референции занимались многие отечественные (Н.Д. Арутюнова, К.Линский, А.С. Чехов, П.Г. Кич) и зарубежные лингвисты (У.О. Куайн, Т.Гивон, Р. Лангакер).

Большой вклад в решении этого вопроса внесла работа Н.Хомского[26]. Теория связывания касается референциальной интерпретации языковых единиц и их антецедентов, она соотносит разные типы имён с их антецедентами, и делит те слова, которые могут иметь антецеденты, на три класса:

- анафоры (возвратные и взаимные местоимения);

- прономиналы (анафорические местоимения, в том числе, фонологически пустые);

- R – выражения (референциальные выражения) – имена, прямо называющие предмет в окружающем мире, то есть полные именные группы.

Дж. Р. Серл в своей работе «Аксиомы референции» приводит виды референтных выражений [22]:

- имена собственные: Петр, Канада;

- сложнее именные выражения в единственном числе: сестра Лены; жена того человека;

- местоимения: этот, тот, он, я, мы;

- титулы: премьер- министр, папа римский.

Так же Серль отмечает и необходимые условия для осуществления референции, выделяя  референцию полностью завершенную и успешную. Первая – это референция, при которой объект недвусмысленно идентифицируется для слушающего, то есть идентификация воспринимается адресатом. Вторая – это референция,  при которой мы не можем обвинить говорящего в том, что он не произвел референцию, но при этом объект может не быть однозначно идентифицированным для слушающего.

Н.Хомский сформулировал главный тезис референции, который можно озвучить следующим образом: «Возвратные местоимения выражают кореферентность двух именных составляющих» [26].

К. Линский определяет главную (коммуникативную) функцию кореференции, заключающуюся в идентификации предмета по отношению к тексту[13].

По определению З. Выходиловой, кореференция – это обозначение одного и того же объекта в разных частях текста (речь идет о следующих явлениях: повторы одного и того же полнозначного наименования, использование синонимов, антонимов, прономинализации и т.д.)[5].

Явление кореференции  – это не просто различное обозначение объекта, проявляющееся при его повторной номинации или переименование одного и того же текстового референта. Помимо повторной номинации упоминание референта сопровождается наделением его дополнительными признаками, тем самым пополняя знания адресата о референте. Кореференция позволяет  удерживать информацию об объекте на протяжении всего текста. То есть кореференция, являясь одним из аспектов связности текста, обеспечивает его функционирование в качестве системы.

Кореферентные наименования рассматриваются как лексический повтор [18], как вид семантического повтора, который реализуется в тексте при помощи рекурренции и парафразы, где рекурренция – это простейший способ семантической связи в форме повторения слова, а в случае парафразы  связь осуществляется с помощью синонимических конструкций [7].

Кореференцию в основном рассматривают как отношение между именными группами.

Ж. Фоконье считает, что только именные группы обладают функцией референции, тогда как действия нереферентны, следовательно, в речи несколько именных групп или слов могут иметь один и тот же референт, то есть соотноситься с одним и тем же  объектом. Слова, имеющие общий референт, называются кореферентными.

Но кореферентные отношения могут устанавливаться не только между именными группами. Так, В.Г. Гак считает, что наравне с именем, глагол, а так же имена прилагательные при переходе из языка в речь актуализируются, «определяя свой объём» [6].

«В высказывании глагол может, так же как и имя, обозначать действие в его всеобщности, либо указывают на конкретный способ его осуществления определённым субъектом» [6].

Кореференция определяется как «различное обозначение одного и того же объекта, денотата» [6] и рассматривается в тесной связи с повторной номинацией, которая может осуществляться не только на уровне слова, но и на уровне предложения.

В известных нам лингвистических исследованиях, использующих понятие кореференции. В это понятие вкладывается неодинаковое содержание, к тому же указанное явление рассматривается с различных сторон.

О. Л. Островский в работе  «Когнитивная кореференция и ее структурно – организующая роль в тексте (на материале французских газетных текстов)» определяет роль семантических средств в создании связности текста, определяет структуру кореферентной цепи и  анализ этой структуры применительно к французскому языку, акцентирует внимание на текстообразующую роль кореференции в тексте, признавая её важность в создании когезии. Автор анализирует не отдельные кореферентные высказывания, а  целый ряд – цепи кореферентных наименований на примере французского языка [19].

Л.В. Калашникова в своей диссертации «Кореференция в когнитивном аспекте» (2000 г.) описывает когнитивный подход, состоящий в стремлении понять способ расшифровки информации о реальной действительности. Автор изучает связь кореференции с проблемами лингвистики и когнитивной лингвистики.

В исследовании кореференции (в когнитивном аспекте), нельзя ограничиться исключительно лингвистическим подходом, поскольку текст рассматривается как лингвистическая и коммуникативная единица. Не все виды лингвистического анализа могут служить прагматическим целям, ибо имеют в виду текст как единицу языка (элементам которого приписываются значения в рамках лингвистической семантики), а не как единицу общения, отражающую  актуальную знаковую деятельность в знаковой ситуации (по определенному поводу, для определенной цели и определенным адресатом).

П.В. Толпегин в своем исследовании «Автоматическое разрешение кореференции местоимений третьего лица русскоязычных текстов» рассматривает явление кореференции с точки зрений автоматической обработки текстов, акцентируя внимание на кореференции местоимений[23].

А.А. Прохорова изучает дискурсивные связи в устном монологическом тексте на материале британского варианта английского языка, акцентируя внимание на слова и выражения, заполняющие паузы между смысловыми частями высказывания [21]. Особое место в диссертации занимает  характеристика дискурса как явления звучащей речи.

Б.А. Шитов рассматривает средства связи предложений в письменном монологическом тексте арабского литературного языка в сопоставлении с русским, отмечая повышенный интерес учёных к категории связности текста [27]. В своем исследовании он отмечает роль союзов как средств связи предложений в структуре текста.

О.В. Вербицкая, рассматривая главенствующие категории текста – связность и цельность, отмечает, что когезия невозможна без кореферентности[4].

О.И. Филимонов, рассматривая  вопрос о скрепе – фразе и роли этого явления  в системе выражения синтаксических связей и отношений, говорит о роли слов различных частей речи в создании семантико-структурной организации текста[25].

П.С. Куслий разрабатывает проблему референции единичных терминов, рассматривая основные теории референции в философии языка, учитывая их особенности и недостатки. Так же автор предлагает новый подход к анализу референции единичных терминов, который «преодолевает трудности более ранних теорий и оказывается способным решать установленные проблемные случаи» [10].

Обращаясь к работам Фреге (теории, получившей название «трехчастная семантика»), ученый отмечает некоторую недееспособность выдвинутых положений, решающих только те вопросы, которые сформулировал сам Фреге.

Анализируя труды Б. Рассела, касающиеся уже двухчастной семантики (теория дискрипций), Куслий говорит о стремлении лингвиста  решить проблему анализа предложений, содержащих пустые обозначающие фразы, а так же  отмечает неудовлетворенность фрегевским понятием смысла для анализа проблемы взаимозаменимости ). Согласно Расселу, имена  являются сокращенными определенными дескрипциями или неполными символами (описаниями), обретающими свое значение в контексте предложения.

Данное умозаключение оказало влияние на многих  ученых, однако Дж.Серл поставил его под сомнение, указав на специфическую природу имен собственных, заключавшуюся в том, что имя собственное ( в отличие от других единичных терминов) продолжает указывать на один и тот же денотат, даже если смыслы, связанные с этим именем, в разных ситуациях меняются[ 22]. Эта точка зрения получила дальнейшее развитие  в исследованиях К. Доннелана и С. Крипке. Заслугой последнего является утверждение того факта, что для осознания принципов осуществления референции имен нельзя ограничиваться рассмотрением их (имен) исключительно как скрытых дескрипций, поскольку в языке этим именам так же отводится функция десигнаторов, ярлыков, прикрепляемых к объектам.

Разрабатывая проблему референции единичных терминов (термин, который может быть использования для обозначения какого-либо объекта), Куслий предлагает новую двухуровневую теорию, основывающуюся на базовом различии двух способов обозначения, присущих единичным терминам: обозначение непосредственно объекта и обозначения условия, под которое могут попадать эти  объекты.

С.В. Лабзина рассматривает функциональные особенности слов «так» и «такой», отмечая текстообразующую функцию местоимений  и местоименных наречий как разряда, их функционирование в простых и сложных предложениях, в монологической и диалогической речи[12].

З.З. Блягоз так же занималась вопросом о функционировании местоимений (в разносистемных языках: русском, английском и адыгейском), отмечая, что изучаемая ею часть речи является одной из самых своеобразных не только в русском, но и в других языках, поскольку обладает богатым спектром выполняемых функций[2].

А.К. Устин акцентирует внимание на роли местоимений в построении текста (на примере немецкого языка) в своем исследовании «Текстообразующие  функции местоимений в современном немецком языке»[24]. Здесь автор рассматривает вопросы, касающиеся способов установления  объяснительных возможностей местоимений в отношении конструирования текста, специфические текстообразующие функции слов данной части речи, а так же  некоторым образом обобщает различные теории и направления в исследовании местоимений.

Д.Н. Маслова в работе «Предложно-падежные сочетания в функции средств связи между самостоятельными предложениями в современном русском литературном языке» исследует новые аспекты синтаксических связей и специфические средства связи, для которых связочные функции не являются основными и единственными (анализируется сочетание предлогов и указательного местоимения «это»)[14].

Нгуен Нгок Ли Льен в своем исследовании «Связь между предложениями в описательных и повествовательных сложных синтаксических целых А.П. Чехова как синтаксико-стилистическая проблема» указывает на роль личных  и указательных местоимений в создании связности текста-описания, отмечая единство и взаимосвязь всех связей ССЦ [17].

З.Н. Якушкина изучает вопрос об обучении межфразовым связям  в курсе обучения русскому языку в иноязычных странах, разрабатывая наиболее эффективные методы и приёмы обучения языку, тем самым доказывая, что связность является основной категорией текста в устной и письменной формах[28].

Т.В. Милевская Т.В. в своем диссертационном исследовании рассматривает центральную категорию дискурса – связность, описывает типы отношений когезии и способы их выражения применительно к лексическим и грамматическим средствам [15].

О.В. Попова в своей диссертации анализирует роль личных местоимений в свете когнитивного подхода  (на материале английского языка), их место в речевой ситуации [20].

Вызывает интерес статья С.А. Бурляй «Формальные  средства выражения связности текста в русском и французском языках», в которой рассматриваются средства связи между самостоятельными предложениями (лексические повторы имен существительных, прилагательных, глаголов и других частей речи) [3]. Так, к существительным, повторяющимся в двух предложениях, близки по функции в контексте личные местоимения третьего лица, заменяющие одушевлённые и неодушевлённые существительные и даже целые высказывания. Но выполнять функцию связи могут и другие разряды местоимений, например, неопределённые и указательные местоимения (это явление автор рассматривает на материале французского языка).

Другая группа средств обеспечения связности объединяет  функционально-синтаксические средства, среди которых специальные конструкции связи, вводные слова конструкции и логические наречия.

Специальные конструкции связи представляют собой слова и словосочетания, избыточные с точки зрения информационного содержания сообщения, но необходимые для изложения в связной речи. От лексико-грамматических средств их отличает то, что они почти не соотносятся с лексической стороной предложения, выполняя практически только синтаксическую функцию.

Резюмируя, С.А. Бурляй отмечает, что в статьях на русском языке (чаще, чем в статьях на французском языке) встречались:

- повторы слов из соседней фразы – 19%;

- повторы слов из несоседней фразы – 49,9%

- указательные местоимения в сочетании с отвлечёнными существительными – 11,6%;

- использование наречий времени и места – 3,9 %.

Таким образом, автор подводит нас к следующей мысли:  в русском языке связность предложений в структуре высказывания достигается преимущественно с помощью лексических повторов, но и роль других способов достижения связности нельзя считать незначительной.

Привлекательна для нас  и работа Ладислава Воборжила «Лексические и другие средства когезии текста (на материале русского договора)», где рассматриваются понятия когезии и когерентности как основные понятия теории текста, считающиеся определяющими, строительными характеристиками текста, необходимым условием текстульности. Когезия рассматривается автором как «видимое сцепление частей текста при помощи формальных средств разных языковых уровней» [11].

На примере текста договора Л.Воборжил доказывает, что для связи предложений используются следующие лексические средства: повтор и замена (субституция), причем последнее средство связи подразумевает использование  местоимений с анафорической (реже катафорической) связью, наречия замены типа «там», «здесь», «тогда» и т.п., то есть связь в тексте основывается на кореферентных отношениях.

Вопрос о категории связности касается текстов всех стилей, в том числе и публицистического. Так, Т.П. Иванова рассматривает проблему связности в русле  газетного текста экономического содержания, отмечая, что «цельность текста так же поддерживается использованием связующих средств между предложениями, выраженных  эксплицитно или имплицитно», указывая на эти средства, а так же на важность обучения студентов нефилологического направления основам монологической речи [8].

Даже в столь далёком от художественного тексте мы наблюдаем практически одинаковую картину: связность и целостность текстов различных стилей достигается часто при помощи практически одинаковых средств связи: повтора и замены (с участием местоимений и наречий).

Единство текста достигается с помощью тождества референции. Под этим явлением понимается следующее: каждый раз, когда в одном фрагменте текста с одним и тем же референтом употребляется одно и то же имя собственное или нарицательное и их лексические  синонимы, имеется в виду один и тот же предмет или одно и  то же лицо [16]. Суть же кореференции в том, что появившиеся в тексте или дискурсе референты должны в нем повторяться.

Мы можем сделать вывод, что вопрос о средствах связности текста остается актуальным,  для его решения лингвисты прибегают к анализу не только русского, но и других  языков (немецкий, английский, французский), единогласно выделяя роль  кореференции в создании связного высказывания.

Русский язык уникален своими комбинаторными возможностями в области сочетания единиц, что связано с теорией связности и связей на современном этапе развития синтаксиса.

Теория референции переживает период бурного развития: возникают новые подходы  в изучении этого понятия. Если на начальном этапе развития эта теория основывалась на проблеме соотнесения лингвистического объекта и его референта – объекта реальной действительности, то с развитием  казуальных теорий (С.Крипке, Д. Каплан и др.), иначе трактующих основные понятия референции, теория постепенно начинает претерпевать изменения. Параллельно в рамках «классического» логического подхода возникают новые  разработки, углубляющие  первоначальные теоретические положения (работы А. Тарского 1948,1956), Р. Монтегю (1974) и др.

Первоначально референция рассматривалась как предмет, который должен быть обозначен посредством конкретного высказывания, но под влиянием семантических теорий начала трактоваться как связь языковых выражений с предметами реального мира, характеризующая эти выражения как указывающие на один единственный объект в реальной действительности.

Теория референции во многом  стала общим местом слияния вопросов лингвистики, языкознания и логики, поставив своей задачей изучение соотнесённости языка с реальностью.