Такое представление о мечтах часто встречается в художественной литературе разных эпох и стран. Начиная с античности драматурги изображали мечтающего человека как героя, подверженного многочисленным бедам и страданиям, выражая к персонажам, склонным мечтать, сочувствие или осыпали их насмешками [2].

После выхода в свет в 1856 г. романа Гюстава Флобера “Госпожа Бовари”, который стал в некотором роде знаковым произведением в эволюции представлений общественности о мечтах и мечтателях, появился термин “боваризм”. Название этого состояния в 1921 г. дал Жюль де Готье по имени главной героини романа Г. Флобера “Госпожа Бовари” – Эммы Бовари. Жюль  де  Готье  назвал  боваризмом  “умонастроение  тех,   кто   тщится вообразить себя иным, нежели он есть  в  действительности” .

Современный отечественный психолог С.Ю. Головин определяет боваризм как термин, означающий “клиническое состояние, характерное потерей способности проводить четкую грань между действительностью и фантазией, склонность подменять реальное воображаемым. При этом воображаемый мир может иметь как положительную валентность (“грезы желаний”), так и отрицательную (“фантазии страхов”).

Таким образом, боваризм характерен для индивидов, которые настолько увлекаются мечтаниями, что практически перестают различать грань между мечтами и действительностью. Мечта, какой бы иллюзорной она ни была, занимает центральное положение в жизни мечтателя, что подтверждается историей Эммы Бовари, изложенной французский писателем Г. Флобером.

Эмма Бовари – дочь фермера, с детства увлекалась романами о любви и приключениях.

Популярные писатели романисты Вальтер Скотт и Альфонс де Ламартин сформировали у Эммы представления о том, что значит счастье и какой должна быть ее жизнь: полная страстей, как у героини романа “Айвенго” Ровены.

По выражению А. Моруа: “Эмма ждет от жизни не того,  что  жизнь может ей дать, но того, что  сулят  авторы  романов,  поэты,  художники  и путешественники. Она верит в счастье, в необычайные страсти,  в  опьянение любовью, ибо эти слова, вычитанные в книгах,  показались  ей  прекрасными”[3] .

Таким образом, действительность оказывается слишком далека от той социальной реальности, которую Эмма рисовала в своих мечтах.

Вместо статуса богатой аристократки и высокого положения в обществе, Эмма становится женой врача, вынужденной заниматься бытовыми вопросами, не соответствующими картине идеальной жизни ее мечты. Однако следует отметить, что Эмма выходит замуж за врача по доброй воле. В связи с этим интересно предположение Вольтера о том, что  “женщины  только  и мечтают, что о любви красивого, молодого щедрого человека, но,  будучи  по натуре продажными и боязливыми, уступают, стремясь разбогатеть или спасти жизнь, и дряхлому инквизитору, и солдату” .

Не в силах примириться с реальностью, Эмма страдает, терзаемая неудовлетворенными потребностями.

А. Моруа отметил по этому поводу: ” Эмма  не желает видеть того, что ее окружает. Она грезит о совсем иной жизни  и  не желает жить той жизнью, какая ей дана”[3] .

Предпринимая попытки воплотить свои мечты в жизнь, женщина сталкивается с приземленными проблемами, ее мечты “как раненные ласточки, падают в грязь” . Разочарование и жизненные неурядицы приводят Эмму к самоубийству.

  Как отмечает Андре Моруа в произведении “Литературные портреты”, “истинный сюжет “Госпожи Бовари”  – это все растущий разрыв   между реальными обстоятельствами и мечтой. Эмма мечтает полюбить Тристана или Ланселота, а встречает она Родольфа – человека посредственного, затем  Леона, который еще того хуже; в конце концов она попадает в лапы  перекупщика Лере, в котором воплощена самая отвратительная действительность. Флобер наказывает свою героиню не столько за то, что она предавалась мечтам, сколько за  то, что она попыталась осуществить свои мечты”[3] .

Роман “Госпожа Бовари” вызвал широкий общественный резонанс.  После опубликования романа автор и издатели были обвинены в оскорблении морали и вместе с редактором журнала “Ревю де Пари”, в котором  с 1 октября по 15 декабря 1856 г. печатался роман, привлечены к суду в январе 1857 г. Скандальная известность произведения сделала его популярным, а оправдательный приговор от 7 февраля 1857 г. сделал возможным последовавшее в том же году опубликование романа отдельной книгой. Столь острый интерес к произведению был вызван тем, что представленные в романе взгляды на проблемы мечты отразили господствующее в обществе мнение о бессмысленности,  глупости и вреде мечтаний.

В дальнейшем Бовари стало именем нарицательным, встав в один ряд с понятиями “Дон Кихот” и “донкихотство”.

Роман “Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский” был написан испанским писателем Мигелем де Сервантесом Сааведрой в 1604 г. (1 том) и в 1613 г. (2 том).

Сюжет романа сводится к следующему:

“Немолодой идальго Алонсо Кихана, всю жизнь проживший в небольшой деревне в провинции Ла Манча, перечитав большое количество посвященных теме рыцарства романов, воображает себя героем одного из таких произведений и решает отправиться на поиски приключений. Емолодой лошади он дает новое имя – Росинант и берет себе в оруженосцы крестьянина Санчо Пансу. Крестьянку Альдонсу Лоренсо Дон Кихот объявляет своей прекрасной дамой Дульсинеей Тобосской. В первой части романа совершает два выезда: принимает постоялый двор за замок, нападает на ветряные мельницы и стада баранов, в которых видит злых великанов и волшебников. Ближайшее окружение принимают Дон Кихота за сумасшедшего, его бьют и унижают. Третий выезд Дон Кихота описан во второй, более драматичной части романа, которая заканчивается смертью Дон Кихота” .

Как и у Эмма Бовари, мечты Дон Кихота сформированы под воздействием романов, которые он читал в неизмеримом количестве.

Как и Эмма Бовари, Дон Кихот не соглашается мириться с действительностью и предпринимает попытки воплотить свои мечты в жизнь. Идальго утрачивает способность проводить четкую грань между действительностью и фантазией и подменяет реальное воображаемым.

С этой точки зрения Дон Кихот представляет собой идеальный пример боваризма в чистом виде.

Постепенно Дон Кихотом овладевает неизбежное разочарование.

“Рыцарские добродетели оказываются всего лишь смешными иллюзиями в мире мелочного расчета и трезвой, скупой практичности” .

Таким образом, можно прийти к выводу, что Дон Кихот страдает высшей степенью “боваризма”.

Однако в романе Сервантеса изображен и другой тип мечтателя, который вызывает не менее сильный интерес, отражая мечтания рядового жителя средневековой Европы.

Санчо Панса – крестьянин-оруженосец Дон Кихота лелеет мечту стать богаче и занять более высокий статус в обществе. “Он  променял свое крестьянское житье на ослиное седло оруженосца исключительно в мечтах о скором обогащении и возвышении над своим сословием” .

Мечты Санчо Панса олицетворяют мечтания о “стране изобилия”, которые все еще были немало распространенны среди незажиточного крестьянства.

После выхода романа Сервантеса образ Дон Кихота становится популярным в мировой литературе. Он появляется: в комедии Генри Филдинга “Дон Кихот в Англии” (1734 г.), романах Ч. Диккенса “Посмертные записки Пиквикского клуба” (1836 г.), Ф.М. Достоевского “Идиот” (1868 г.), А. Доде  “Тартарене из Тараскона” (1872) А.Доде и многих других.

А в психологии появляется термин “донкихотство”.

В настоящее время существуют следующие трактовки феномена “донкихотства”:

1) отсутствие чувства реальности;

2) нежелание приспосабливаться к действительности, преследование мечты, какой-бы иллюзорной она ни была;

Интересным фактом является то, что глагол “донкишотствовать” в значении “сумасбродствовать” был введен в русский обиход еще Державиным в посвященной Екатерине Великой “Оде к Фелице”:

В 1966 г. в повести Р. Шекли “Обмен разумов” как противоположность донкихотству был введен термин пансаизм (от имени Санчо Панса) или “метафорическая деформация” – галлюцинаторное восприятие фантастической действительности как нормальной жизни.

Подводя итог, необходимо отметить, что по своей сущности “боваризм” и “донкихотство” схожи: они отражают состояние человека, погруженного в мечты и заменяющего последними реально достижимые цели.

“Дон Кихот” Сервантеса и “Госпожа Бовари” Флобера представили господствующие в обществе и в среде научной общественности Европы следующие представления о мечте [4]:

1) мечта есть иллюзия, которая всегда оторвана от реальности;

2) мечтатели – это несчастные, страдающие люди, обреченные на несчастливый конец своей жизни;

3) чтение светских романов приносит вред читающему, формируя в сознании последнего неверные представления о смысле жизни.

Названные произведения Сервантеса и Флобера имеют для нашего исследования высокую ценность еще по одной причине: они отразили и распространенные среди населения в те времена мечты, а также выявили ярко выраженную гендерную специфику мечтаний.

Несмотря на то, что мечтания осуждались обществом в целом, а также философами и учеными, люди продолжали мечтать, и представление об их мечтах нам дают романы Сервантеса и Флобера.

Итак, образованные, но относящиеся к сословию обедневшей аристократии, девушки и женщины были склонны мечтать о:

1) вечной великой любви, которую бы они разделили с мужчиной, обладающим следующими обязательными чертами: красота, богатство, известность, сила, мужество, ум, доброта;

2) красоте и молодости, всеобщем внимании и обожании, многочисленных поклонниках;

3) красивых и дорогих платьях, украшениях и других предметах роскоши.

Принадлежащие к аналогичному сословию мужчины мечтали о:

1) подвигах, великих свершениях и победах;

2) общественном признании и славе;

3) спокойном семейном очаге и любимой женщине.

Представители низших сословий мечтали о:

1) обеспеченной жизни без необходимости работать;

2) высоком положении, уважении и зависти со стороны соседей и знакомых;

3) изобилии в еде, питье и предметах пользования.

Мечты последних порой доходили до абсурдного: винные ручьи, колбаса на деревьях и т.д., что в целом соответствует мечтам о “стране изобилия”[5].

Выявленные путем анализа произведений Сервантеса и Флобера мечты различных социальных слоев позволяют определить через уровень удовлетворенности потребностей уровень удовлетворенности существующей социальной реальностью и своего положения и роли в ней.

Уровень удовлетворенности бедной аристократии социальной действительностью трудно назвать высоким. Распространенные в женской среде мечты свидетельствуют о неудовлетворенности базовых потребностей в любви и безопасности, в мужской – престиже и общественном признании.

Что касается низших сословий, то здесь неудовлетворенны как базовые физиологические потребности, так и более высокие – в признании, уважении.

Таким образом, разнообразные общественные слои испытывали неудовлетворенность своим социальным статусом, положением и ролью, которую они играют в обществе. Отражением этой неудовлетворенности являются мечты, и здесь нельзя не согласиться с предположением А. Гелена и З. Фрейда – мечтают только несчастливые.