Традиции Б. Пастернака особенно ярко воплощены в одном из последних романов «Зеленый шатер». На сегодняшний день – это последний роман Л. Улицкой, вышел в свет он в 2011 году, и сразу же приобрел ярлык «книга о диссидентах», что ошибочно, ведь это лишь внешнее чтение. На самом же деле книга о «неповзрослевшем» обществе, о духовно неразвитых людях которые остались в своих коконах, словно закуклившиеся бабочки (основная метафора произведения). Поэтому изначально Л. Улицкая хотела назвать роман «Имаго»: «Я уже рукопись написала на слово «имаго», отдала ее в издательство, и выяснилось, что нет ни одного человека, который бы знал, что это такое»[11]. Также книга о политической системе и противоборстве с ней, о дружбе и любви, о судьбах многих людей советской эпохи. Роман достаточно «молодой», о нем почти нет научных работ, а вся критика сводится к журнальным статьям и отзывам. «Зеленый шатер» анализируется обыкновенно в контексте современного литературного процесса, как, например, в научных работах Д.Е. Тищенко[9] или Т.А. Скоковой[8]. Новизна нашей работы заключается в нахождении точек соприкосновения с романом предшествующего времени – «Доктором Живаго». Б. Пастернака.

Рассмотрим основные черты поэтики и проблематики названных произведений, свидетельствующие об  их художественном родстве.

1. Так, очевидное сходство проявляется в тематике и проблематике. «Доктор Живаго» и «Зеленый шатер» – произведения, повествующие о целой исторической эпохи, пережитой героями романов и самими писателями. В «Докторе Живаго» описывается период начала XX века –  период русской революции и двух войн: Первая мировая и Гражданская; период становления советского государства, коммунистического строя. «Зеленый шатер» является своеобразным продолжением истории русского государства (с перерывом на Великую Отечественную войну) эпохи социализма.

Период, описываемый Л.Улицкой, не менее масштабный и по временным рамкам и по значимости в контексте истории – с 50-х по 80-е годы, если быть точнее – 43 года. Л. Улицкая продолжает тему «недоразумения революции» (так емко и четко сформулировал идею романа «Доктор Живаго» во время «травли» Э.Г. Казакевич: «Оказывается, судя по роману, октябрьская революция – недоразумение, и лучше бы ее не делать»), коммунистической утопии, показывает к чему она привела; продемонстрировала «идеальное общество», построенное на крови народа. Резко негативное отношение к власти и государству сближает авторов. Основной конфликт произведений – социальный, то есть герои противопоставляются государству и власти. Используя терминологию А.А. Житенева, можно говорить о «травматологической модели конфликта» в обоих романах герои – жертвы эпохи[3] .

2. Можно отметить и сходство, правда неполное, в сфере сюжетно-композиционного  построения произведений.

Л.Улицкая в одном из своих интервью сказала, что ей комфортнее писать в жанре рассказа, а не романа: «Моя физиология – это 21 страница. Рассказ, я в нем хорошо себя чувствую. Те, кто прочитал, наверное,  заметил мою попытку вывернуться из романа и уйти в какую-то новеллистическую форму»[11]. От субъективного авторского притязания к жанрам, «Зеленый шатер» обладает удивительной и сложной организацией – «это была такая техническая задача» [11]. Эпиграф, пролог, 30 озаглавленных частей и озаглавленный пролог – такова структура внешней композиции. Эпиграф сразу отсылает читателя к Б. Пастернаку, ведь он взят из его письма В. Шаламову от 9 июля 1952 года: «Не утешайтесь неправотою времени. Его нравственная неправота не делает еще нас правыми, его бесчеловечности недостаточно, чтобы не соглашаясь с ним, тем уже и быть человеком» [12, т. 1, с. 5]. Главы в некотором смысле напоминают отдельные рассказы, имеющие своих собственных главных героев, определенную тематику и проблематику, но составляют единое целостное полотно романа. Связующим звеном служит общая идея произведения, временной контрапункт и «паутина» героев.

Временной контрапукт – композиционный принцип построения романа «Доктора Живаго». Подробно на эту тему говорит Б.М. Гаспаров в своей статье[1]. Там же объясняется и цель данного принципа – «преодоление линейного течения времени»[1], т.е. подчеркивается цель героев – выжить, несмотря даже на движение времени. Л.Улицкая использует этот же принцип организации сюжетных линий, соединяя между собой на первый взгляд разрозненные хронологически части произведения. Так после смерти Ольги в одной главе, она жива в следующей, так как описываемые события происходят раньше, чем в предыдущей. Появляется ощущение бессмертия героев, ведь сейчас в данный момент он жив. А оттого что читатель знает результат, он по-другому оценивает действия героев, более полноценно и сознательно.

За счет того, что каждый персонаж находится в определенной взаимосвязи с другим, получается своебразная «сетка»:

• Илья, Миха, Саня – главные герои романа, друзья со школы
• Илья женат на Ольги
• У Ольги две подруги: Тамара и Галина
• Тамара работает с женой профессора Винберга, который летит в одном самолете с Ильей и умирает в соседнем кресле
• Галина выходит замуж за «гэбэшника», который следил за Ильей и т.д.

Главные герои – Илья, Саня, Миха – связаны друг с другом дружбой на уровне сюжета, с идейной точки зрения их связь еще теснее. Их трио, «Трианон» как они себя называли, олицетворяет  искусство (автор подчеркивает, что название было выбрано только «за красоту», то есть по эстетическому принципу). Илья – визуальная ипостась, Саня – слуховая, Миха – словесная. Мальчики – элементы неразрывного единства, они дополняют друг друга, недаром в тексте нет противопоставления, они разные, но не противоположные.

Пересечения других героев получаются самые неожиданные, случайно-значимые. К примеру, Анна Александровна, бабушка Сани, и Виктор Юльевич, учитель, – оба учат, воспитывают, развивают. Эпизодические персонажи, коих множество, направлены на выявление новых граней в описании эпохи, иными словами, они необходимы для того, чтобы посмотреть на некоторые события с другой стороны, ведь Улицкая делает заявку на создание эпического полотна.

В романе «Доктор Живаго» случайные перипетии – один из основных приемов[10]:

• Юрий Живаго будучи ребенком едет в поезде с Комаровским.
• Комаровский «ухаживает» за Ларой
• Лару Живаго встречает везде: приходит в ее дом к «больной» матери, на Елке, в Юрятине, в Варыкино, даже на его похороны случайно приходит Лара
• Лара замужен за Павлом Антиповым, Живаго встречает его в поезде, когда он уже стал Стрельниковым, и Стрельников приходит застрелиться именно в Варыкино и т.д..

Благодаря этому организация текстов кажется сложной и нелогичной, но это стандартная схема построения неомодернистского романа с нелинейным повествованием, с глубинными связями и определенными функциями: более подробного раскрытия авторского замысла.

К сфере композиции можно отнести и специфический рамочный текст романов.

Так, «Доктор Живаго» начинается со смерти: «Любопытные входили в процессию: «Кого хоронят? Им отвечали: «Живаго»» [7;21]. Яркий контраст – жизни и смерти – вызывает оксюморон и определенную ироническую окраску: начало повествования с конца чей-то жизни уже указывает на определенную абсурдность описываемой эпохи. С другой стороны отсылает нас к природной цикличности, неминуемость которой выходит за рамки человеческих возможностей. Заканчивается роман тоже смертью – смертью главного героя, Юрия Живаго: «Не обращая внимание на окрики, он прорвался сквозь толчею, ступил со ступеньки стоящего трамвая на мостовую, сделал шаг, другой, третий, рухнул на камни и больше не вставал»[7;585]. Окончание цикла, окончание эпохи, свидетельство логического завершения.

«Зеленый шатер» в композиционном отношении имеет то же обрамление. Пролог – смерть Сталина, эпилог – смерть Бродского – «Конец прекрасной эпохи». По иронии судьбы (и, конечно же, по глубокому замыслу автора) обе титанические личности, столь разные во всех отношениях, имеют одно еврейское имя Иосиф. Данный факт очень важен для Улицкой, ведь тема антисемитизма ведущая в ее творчестве, и также имеет развитие в анализируемом романе. Умер тиран, забравший с собой огромное количество «раздавленных» в народном столпотворении людей, его смерть рождает надежду на лучшее будущее. И ведь действительно происходят качественные изменения положительного характера: развенчание культа личности Сталина, культурная «оттепель», реабилитация политических заключенных, возвращение изгнанных. Но так лишь вначале, все фикция. Тирана сменил Шут, Шута сменил Тиран. И проблема не только во власти, корень зла в самой государственной системе, в политическом режиме. Коммунизм прекрасен лишь на страницах книг Карла Маркса и Ленина, а его реализация трагична, деспотична, жестока и беспощадна.

Итак, в «Зеленом шатре» просматривается пастернаковская преемственность кольцевой композиции, где эпилог и пролог – эпохальные рамки, с той лишь разницей, что умирают люди, разные по значимости в историческом плане. Обуславливается это различными целями романов. Б. Пастернаку важно передать события исключительно через призму сознания героя, показать отношение одного человека к происходящему вокруг; прослеживается определенная субъективность, несмотря на реалистичные описания. Для Л. Улицкой же важно раскрыть судьбы людей определенной эпохи, потому в романе нет одного главного героя, их несколько. О ком-то она говорит подробнее и больше, о ком-то меньше. Также большое количество второстепенных персонажей, имеющих свою историю, свое определенное место под социалистическим солнцем. Жаль только, что «солнце» не греет, а обжигает – практически все герои несчастны в разной степени, и только единицы закончили свою судьбу хорошо – те, которые покинули свою родину.  Сама эпоха для автора крайне важна. Во-первых, необходимо показать читателю ужас этого исторического периода, рассказать о подводных камнях коммунистического строя, во-вторых, высказать собственное негативное отношение, ведь Л. Улицкая – сама человек этого времени, и, наконец, важно продемонстрировать как среда формирует человека. Ведь всех героев романа так или иначе коснулась та самая среда. Эпоха – не просто фон, декорации, в которых играют роли персонажи, эпоха – система, живая и подвижная стихия, которая противостоит Человеку, не щадит никого, одного накроет с головой, другого не сломает – определенная проверка жизненного домашнего задания, проверка того, на сколько ты готов к жизни. Видна романтическая эстетика романтизма в борьбе и бунтарстве. Один из главных героев – Миха – истинный романтик. Его добровольный уход из жизни доказывает не только достижение взросления (ведь многие взрослеют, но счеты с жизнью не сводят), но и ярую непримиримость с окружающим миром.

3. Главной особенностью «Доктора Живаго» является, конечно же, поэтичность романа, переплетение прозаического и лирического текстов [6].

Все-таки Б. Пастернак прежде всего поэт, что он и доказал, написав сюжетный и повествовательный роман поэтичным языком. Жанр романа Б. Пастернаку необходим, чтобы показать масштабность и грандиозность описываемых событий, а вкрапление лирики – для эмоционального содержания: чувства и экспрессия отражают отношение героя ко всему, что его окружает. Поэтому кроме действующего лица в романе существует своеобразный лирический герой, которого мы наблюдаем в стихотворениях Юрия Живаго. Б. Пастернак создает образ поэта, демонстрирует его произведения, творческие изыски. Юрий Живаго – символист (в отличие от самого Пастернака), и его лирический герой обладает уже своим собственным мироощущением, в некоторой степени, отличным от автора. Удивительное наслоение: Б. Пастернак создает Ю. Живаго, а Ю. Живаго в свою очередь создает лирического героя.

У Л. Улицкой тоже есть такой герой-поэт – Миха Меламид. На протяжение всего романа мы читаем его стихотворения, начиная со школьной поры, до его смерти. Можно проследить эволюцию развития – рост качества стихотворений по мере взросления автора. Если первые школьные стишки Михи в основном лишь повествовательны, запечатлеют мгновение пережитого, то в более поздних проглядываются философские темы в художественном оформлении. Михины стихи, как и стихи Живаго, автобиографичны, и говорят об эмоциональной составляющей авторов, чего сложно добиться только повествовательной манерой прозы. Л. Улицкая неоднократно подчеркивает, что стихи Михи плохие, тем не менее, по ним можно проследить все важнейшие события, которые в разное время потрясли сознание героя, события, которые повлияли на становление его личности.

Можно сравнить стихотворение раннего периода и позднего:

«Коньки прекраснее всего,

Что в жизни видел я,

Прекрасней солнца и воды,

Прекраснее огня.

На них прекрасен человек,

Который на коньках.

И стол накрыт, как на балу,

Не перечесть всех ед,

И можно только пожелать

Родне больших побед»[12, т. 2, с. 24].

«Когда-нибудь при яркой вспышке дня

Грядущее мое осветит кредо:

Я в человеках тож, я вас не предал

Ничем. Друзья, молитесь за меня» [12, т. 2, с. 321].

В сцене перед самоубийством, Миха сам соглашаются, что стихи его плохи, но не писать он не мог. Чувствуется идея Б. Пастернака о писательской деятельности, что писать нужно только тогда, когда не писать невозможно. Его Юрий Живаго точно такой же – он пишет, потому что по-другому нельзя. Обоих героев объединяет еще одно свойство – им необходимо приносить общественную пользу: один – врач, другой – педагог.

Помимо собственно авторских стихов, в обоих романах большое количество цитат из произведений других авторов: и из стихов, и из прозы. Упоминаются названия книг русских классиков, фразы из немецкой философии, в «Зеленом шатре» обилие различных стихотворений. Достаточно подробно дано отношение героев к данным книгам, Л. Улицкая  даже дает своеобразный мини-анализ некоторых произведений. Подобная интертекстуальность демонстрирует изменение мировосприятия, рост самосознания. К примеру, негативное отношение Лары к Карлу Марксу и Энгельсу после совершенной революции, в разгар Гражданской войны, показывает переосмысление идей коммунизма обычными людьми, разочарование воплощением утопических притязаний вождей. Или в «Зеленом шатре» в главе «Потоп» Марина с огромным удовольствием уничтожает советскую и антисоветскую литературу, сломавшую жизнь ей и ее родителям [12, т. 1, с. 62].

Итак, сопоставление проблематики, а также  поэтики романов «Доктора Живаго» и «Зеленый шатер» доказывает близость творческих принципов и художественной концепции взаимодействия личности и государства Б. Пастернака и Л. Улицкой.

Те тенденции, которые были отмечены Пастернаком в середине ХХ века, нашли своё логическое завершение в начале ХХI века, так как стало возможным проанализировать результат произошедших в истории России событий и подвести итог столь трагичного века.

Представленные в произведении, на первый взгляд, ничем неприметные дорожные будни Лермонтова, оказываются для него богатыми на различные события (встреча с Н.В.Гоголем, свидания с Марией Щербатовой, смерть старого солдата, карточная игра в компании офицеров). Поступки главного героя в той или иной ситуации, а также его взаимодействие с другими персонажами, которые, так или иначе выражают своё отношение к нему, раскрывают образ поэта с разных сторон. Так, Лермонтов показан не только, как талантливый художник слова, но и как человек, совершающий нравственные поступки, азартный игрок, влюблённый юноша. События, участником которых становится главный герой, не только соотносятся с формально выделяемыми частями композиции текста, но и сигнализируют читателю о столкновении позиций различных субъектов речи относительно Лермонтова.[3, с. 211]. По этой причине, для того чтобы объективно рассмотреть образ главного героя с различных ракурсов, выявить наиболее существенные особенности личности героя вполне рационально проанализировать композицию повести, используя в качестве основного, приём, связанный с оценкой различных точек зрения. Под понятием точки зрения, в след за Ф. Штанцелем, мы понимаем позицию, с которой рассказывается история или с которой воспринимается событие истории героем повествования. [1, с. 158]. Данный подход к анализу композиции художественного произведения был разработан Б.А. Успенским и Б.О. Корманом, которые выделили такие типы точек зрения, идеологическая, фразеологическая, пространственно-временная, психологическая, внутренняя и внешняя [5].

В анализируемой повести идейно-ценностное восприятие образа Лермонтова организованно в основном на доминирующей точке зрения самого автора, который, то наблюдает за поведением своего героя извне, то проникает в его внутренний мир. С идеологической позиции автора уже с самого начала повести Лермонтов предстаёт как достаточно сложная противоречивая личность, взгляды которой редко совпадают со взглядами большинства. Так, частые задержки в пути, вызванные разливами рек, вызывают у Лермонтова в отличие от других проезжающих, испытывающих досаду, чувство радости, поскольку можно в спокойной обстановке провести в захолустном городке ещё несколько дней. «Он <Лермонтов> был рад задержкам. Куда было скакать сломя голову? Под чеченскую пулю?»

[2, с. 287]. Автор отмечает, что в юности Лермонтов лелеял заманчивую мечту о ранней гибели, однако с годами он начинает испытывать острую потребность в жизни. «Впервые за последние годы он с тревогой думал о смерти. …Никогда еще ему так не хотелось жить, как сейчас» 2, с. 287].

Противоречия личности проявляются в отношениях Лермонтова с его возлюбленной Марией Щербатовой. С одной стороны, герой желает любить и быть любимым. Он искренне жаждет встречи с девушкой, которой признаётся в своих чувствах, восхищается естественностью её поведения, ощущает спокойствие и счастье, находясь в её обществе, посвящает ей стихи, тоскует после разлуки. «Любила ли она его, он не знал. Но он, если бы мог, подарил ей всю землю. Вся теплота этой любви сосредоточилась в нем одном. Он берег ее, он жил с ней одиноко и счастливо» [2, с. 291].

С другой стороны, Лермонтов опасается, что за день, проведённый с Щербатовой, «придётся дорого рассчитываться», и их взаимная любовь «может зачахнуть в разлуке» [2, с. 298]. Наряду со светлыми чувствами, встреча с возлюбленной приносит Лермонтову «тоску и дурные предчувствия» [2, с. 304], а расставание с Марией погружает поэта не только в горечь переживаний, но и одновременно дарит ясные мысли и лёгкость души, позволяющие писать стихи.

Ракурс восприятия главного героя существенно расширяется благодаря взаимодействию независимых друг от друга точек зрения персонажей, для каждого из которых существенной оказывается какая-либо отдельная черта образа Лермонтова.  Так, Мария Щербатова находит в главном герое человека, потенциально способного составить её личное счастье, слуга воспринимает Лермонтова, с одной стороны, как хозяина, с другой стороны – как своего подопечного, Гоголю интересен Лермонтов-поэт, офицеры видят в герое сослуживца, старый солдат и девочка оценивают его как человека, оказавшего им помощь. Данные позиции, позволяющие выявить внутренние душевные состояния и качества характера героя, подчинены авторской точке зрения, с которой в итоге, формируется художественный образ Лермонтова во всей полноте. Рассмотрим точки зрения персонажей более детально.

О двойственности Лермонтова свидетельствует его собственная точка зрения. Контрастные состояния, живущие в душе поэта, находят подтверждения в плане его фразеологии. «Он привык к одиночеству. Иногда он даже бравировал им: «Некому руку подать в минуту душевной невзгоды». Но вот сейчас и невзгода, и есть кому руку подать, а тоска растет, как лавина, вот-вот раздавит сердце» [2, с. 304]. Предполагается, что свидание с Марией Щербатовой должно принести поэту радость и успокоение, однако вместо этого снова приходит тоска.

Противоречия во внутреннем мире поэта приводят к противоречиям в отношениях между ним и его возлюбленной, которые, несмотря на то, что испытывают друг к другу самые светлые чувства, ощущают из-за возможных неблагоприятных последствий собственную скованность и неопределённость дальнейшего развития событий.

С позиции Марии Щербатовой, всем сердцем любящей молодого поэта, Лермонтов предстает, как человек, отвечающий взаимностью, однако в силу своей раздвоенности, неготовый обрести с ней своё счастье и по причине складывающихся обстоятельств не дающий шанс полностью раскрыть девушке перед ним свою душу. «Щербатова слабо улыбнулась. Она поняла, что вряд ли скажет ему сейчас то, что хотела сказать минуту назад. Они все время уходили в сторону от единственно важного для них разговора» [2, с. 293]. Одну из причин нерешимости Лермонтова Мария Щербатова видит в подавленном состоянии, свойственном его душе.

Вызывают интерес эпизоды, показывающие взаимоотношения Лермонтова со слугой, к которому в силу разрозненности жизненных взглядов поэт не чувствует никакой привязанности. Слуга, привыкший к существованию в ограниченном светском обществе, вследствие чего сформировавший в себе некий набор обывательских принципов, предлагает Лермонтову почистить мундир перед игрой в карты с заурядной компанией офицеров, осуждает поэта, когда тот подаёт полтинник старому слепому солдату. Такие действия вызывают недовольство главного героя, поскольку противоречат его системе ценностей. Вместе с тем, точка зрения слуги во фразеологическом плане свидетельствует о его преданности своему хозяину и искренности благородства намерений по отношению к нему. «Я перед вашей бабкой Евангелие целовал за вами смотреть» [2, с. 288]. Лермонтов, однако, абсолютно не испытывает потребности и желания находиться в обществе слуги, порою воспринимая его как обузу, а иногда и вовсе не доверяя ему. «– Ступай к себе», – сказал он, сдерживаясь. – И собирайся в дорогу. Завтра поедешь в Тарханы. К черту!» [3, с. 304].

В сцене карточной игры с точки зрения автора, наблюдающего за своим героем извне, Лермонтов предстаёт как человек, обладающий чувством собственного достоинства. Атмосфера безнравственности и фальши, царящая в компании офицеров, их враждебное отношение к Лермонтову, скрывающееся за лживой вежливостью, раздражает его, раскрывая, наряду с умением постоять за себя, такие качества личности, как вспыльчивость и несдержанность, возникающие при этом не на пустом месте [ср.: 6].

О непредсказуемости действий Лермонтова и его обособленности от других свидетельствуют фразеологические точки зрения сослуживцев, «…кое-кто из офицеров подумал: «Да, с этим разжалованным гусаром <Лермонтовым> лучше не связываться. Бьет, как пить дать, в пикового туза пулей в пулю» [2, с. 301]. Ротмистр, желающий спровоцировать ссору и раз и навсегда расквитаться с Лермонтовым, теряет решимость, оказавшись неготовым самостоятельно противостоять ему. Лишь после того, как поэт покидает карточную игру и выходит за пределы комнаты, ротмистр уже за глаза называет его «наглецом». Страх быть вызванным Лермонтовым на дуэль за неудачно брошенное слово в его адрес сковывает сознание многих офицеров «По всем повадкам видно – головорез!» [2, с. 303], – так характеризует Лермонтова конопатый пехотный капитан.

Образам офицеров, ведущих разгульный образ жизни, противопоставлен образ старого слепого солдата, который доблестно нёс свою службу, однако теперь вынужден скитаться и просить милостыню. Случайно познакомившись на улице с ним и с сопровождающей его девочкой-сиротой, поэт проявляет уважение и сочувствие к выпавшим на их долю судьбам. Лермонтов узнаёт, что солдат принимал участие в тяжёлых боях под Тарутином, где ему «пушечным огнем глаза выжгло». В знак уважения поэт жалует ветерану полтинник.

В последние минуты своей жизни солдат вспоминает о благородном поступке поэта и называет его «душа-офицер». Такая фразеологическая характеристика отражает контраст между образом Лермонтова и его сослуживцами. Беспечно прожигающие свободное время за выпивкой и играми, военнослужащие теряют нравственную офицерскую честь и способность к милосердию, этим они отличаются от Лермонтова, показавшего себя человеком высоких моральных принципов. Поэт не только даёт деньги слепому ветерану, но и заботится о дальнейшей судьбе девочки, в которой подсознательно чувствует родственную душу. Одиночество Лермонтова становится сопричастным одиночеству девочки. «Никогда ему не хотелось ни о ком заботиться. А вот теперь… У него, как и у этой девочки, не было ни матери, ни отца. Сиротство роднило их…» [2, с. 304].

Паустовский не оставил без внимания и творческую сторону художественного образа главного героя. Портрет Лермонтова, как поэта, в основном представлен через точку зрения Н.В.Гоголя, который, несмотря на то, что по достоинству оценивает поэтические способности юноши, первоначально видит в Лермонтове человека далёкого от жизни простого народа, вследствие чего не имеющего права судить о его нелёгкой доле и создавать полноценные произведения. «Попейте кваску с мужиками, поспите в курной избе рядом с телятами, поломайте поясницу на косьбе – тогда, пожалуй, вы сможете – и то в малой мере – судить о доле народа» [2, с. 289] – советует Гоголь молодому поэту. Однако после прочтения Лермонтовым посвящённых Марии Щербатовой строк, в которых упоминаются «Ночи Украины, в мерцании звезд незакатных…», Гоголь меняет своё отношение к поэту и начинает видеть в нём родственную душу. Оба художника слова уходят в тёмную аллею, где растроганный до глубины души Гоголь призывает Лермонтова беречь свою юность. О том, что Лермонтов близок простому народу, свидетельствуют слова Марии Щербатовой, желающей найти точки соприкосновения с любимым ею молодым поэтом: «Я выросла среди простонародья. Я бегала босиком по крапиве и пасла телят и гусей. До сих пор я не могу без слез слушать наши малороссийские песни…» [2, с. 294].

Высокую степень проникновения в народное сознание подтверждает мысль Лермонтова о всеобщей народной любви, способной спасти его и вернуть к полноценной жизни. Однако заслужить народное признание, которое стоит больших творческих усилий, при всём желании, он уже не успеет.   «Внезапная мысль, что его может спасти только всеобщая любовь, что он должен отдать себя под защиту народа, мелькнула в его сознании.» [2, с. 305]. Автор улавливает размышления Лермонтова о героическом духе поэзии, несущей высокую общественную миссию. Поэт испытывает тревогу, ощущая большой груз ответственности перед народом, называет себя глупцом, осознавая собственную ничтожность перед быстротечностью времени и невозможностью успеть выполнить в полном объёме возложенные на него свыше грандиозные деяния. «Глупец! Что он сделал для того, чтобы заслужить всенародное признание? Путь к великому назначению поэта так бесконечно труден и долог – ему не дойти!» [2, с. 305].

Паустовский нередко используют психологическую точку зрения персонажей, обращаясь при этом к внутренним монологам. Такой приём особенно часто применяется для изображения гаммы быстро и непрерывно сменяющих друг друга душевных ощущений Лермонтова, при этом, по нашему мнению, внутренние монологи за счёт оборванности синтаксиса, обилия односоставных и неполных предложений, отчасти напоминают потоки сознания. «Надо пойти к Щербатовой, – думал Лермонтов. – Но можно ли? Там камеристка. Да все равно ничего не удержишь в тайне. Зачем случилась эта встреча?» [2, с. 304].

Внутренние речи Лермонтова и Щербатовой часто содержат большое количество вопросительных предложений. Такие синтаксические конструкции, характеризуя героев в моменты особо напряжённых состояний, показывают богатую гамму их внутренних переживаний и глубины мысли. «Она <Щербатова> думала о бездомном солдате, о своей нарядной и утомительной жизни в Петербурге и вдруг удивилась: зачем ей эта жизнь? И зачем ради нее она должна отказаться от любви, от радости, от веселья, даже от того, чтобы пробежать босиком по мокрой траве?» [2, с. 307].

Нередко автор опирается на индивидуальные сознания Лермонтова и Щербатовой для более детальной характеристики их непростых взаимоотношений. Точка зрения Марии Щербатовой находит выражение во внутренних монологах, не только показывающих её спонтанные размышления, но и характеризующие отношение к ней Лермонтова и его образ. Так героиня замечает, что Лермонтов разговаривает с ней «как с другом, как с мужчиной» [2, с. 294], переживает из-за отсутствия со стороны поэта «бурных слов, пылких признаний, клятв» [2, с. 295] в её адрес, недоумевает, почему он решает тратить время на карты в ущерб общению с ней.

Итак, исследование точек зрения, попеременно возникающих в повести, дало возможность рассмотреть образ Лермонтова с разных ракурсов, выявить расстановку авторских акцентов относительно наиболее существенных сторон личности выдающегося поэта. Точки зрения автора и персонажей дают возможность объективно оценить душевные качества героя, противоречивость которых проявляется по-разному в зависимости от конкретных ситуаций. Во время свиданий с Марией Щербатовой герой с одной стороны ощущает счастье и покой, с другой – тяготится возможными последствиями отношений. Придаваясь творческой деятельности, поэт чувствует лёгкость души и ясность мыслей, в то же время, предвидя скорый уход из жизни, он опасается, что не успеет выполнить до конца свой поэтический долг. По отношению к нищей девочке-сироте и старому солдату – герой, проявив сострадание и готовность в оказании помощи, предстаёт как человек высокой нравственности. Во время игры в карты в обществе бездуховных офицеров – Лермонтов вспыльчив, напряжён и непредсказуем.  В целом в образе Лермонтова, созданном Паустовским, отражено романтическое начало его личности. Двойственность, одиночество, бунтарский дух героя, трепетное отношение к назначению поэзии, тяга к преобразованию действительности, желание любить и быть любимым характерны как для самого Лермонтова, так и для типичного героя-романтика большинства его произведений. Подобное мироощущение на раннем этапе творчества было свойственно и К.Г.Паустовскому.

Исследование точек зрения дало возможность проанализировать жанровые особенности произведения, которое с одной стороны, представляет собой портретную зарисовку, в центре внимания которой представлено изображение реального человек. Такие черты, наряду с документальностью и достоверностью, понимаемой в широком смысле слова, являются непременными чертами жанра очерка [4, с. 253-256]. С другой стороны, композиционно точки зрения персонажей находят выражение в соответствующих им сюжетных линиях, из совокупности которых выстраивается всё произведение в целом. Обилие ярко выраженных сюжетных линий, каждая из которых представляет собой отдельный небольшой эпизод из жизни героя, и позволило, по нашему мнению, Паустовскому назвать своё произведение маленькой повестью.