В религиозно-нравственном контексте скупость рассматривается, как человеческий порок. Скупость это бунт против Бога, внутреннее или внешнее неповиновение Богу, которое неизбежно ведет к страданию.

Можно также сказать, что скупость выступает социальным ингибитором успешной социализации и адаптации личности [3].

На протяжении многих веков скупость как порок и страсть привлекала внимание писателей всех жанров. С одной стороны, в теме скупости отражалась всеобщая мечта о богатстве и изобилии [4,5], а с другой, скупость всегда демонстрировалась как нечто уродливое, отвратное явление человеческой природы.

Образ скупого известен мировой литературе с античности. Впервые он появляется в «Кубышке» у Плавта под именем Эвлигон. Последующие вариации образа скупого встречаются у Шекспира – Шейлок из «Венецианского купца», К. Марло – Варрава из «Мальтийского еврея», Ж. Б. Мольера – Гарпагон из пьесы «Скупой». В русской литературе «золотого века» модификация подобного персонажа в лице «Скупого рыцаря» найдена А. С. Пушкиным.

Скупость в произведении А.С. Пушкина преподнесена читателю как явление социальное и отчасти историческое

Бальзак раскрывает скупость своего героя – Гобсека – из одноименной повести с помощью портретных описаний. Внешность героя неприятная, отталкивающая: «черты лица неподвижные, бесстрастные, казались отлитыми из бронзы»: в его внешнем облике отмечен цвет денег – золота и серебра. Глаза у него были «маленькие, желтые, словно у хорька и почти без ресниц, не выносили яркого света» – хищный, стремительный хорек никогда не принадлежал к числу животных, вызывающих симпатию. Описывая голос ростовщика, Бальзак прибегает к оригинальному сравнению: «Писклявый, тихий голосок, очень похожий на звуки флейты в руках неумелого музыканта. При помощи носа напоминающего буравчик, герой проникает во все скрытые от других тайны: «Острый кончик длинного носа, изрытый длинными рябинами, походил на буравчик, а губы были тонкие, как у алхимиков и древних стариков на картинах Рембрандта и Метсу»[6].

Гобсек – человек без возраста и пола – был похож на автомат, которого заводили ежедневно». Автор сравнивает своего героя с векселем, а его сердце с металлом: «К вечеру человек-вексель становился обыкновенным человеком, а слиток металла в его груди – человеческим сердцем».

Интерьер вполне соответствует внешности Гобсека: «В мрачном сыром доме нет двора, все окна выходят на улицу, а расположение комнат напоминает устройство монашеских келий». Характер героя автор уподобляет месту его обитания: «Все потерто и опрятно, начиная от зеленого сукна на письменном столе до коврика перед кроватью, – совсем как в обители одинокой старой девы, которая весь день наводит чистоту и натирает мебель воском»[6].

Гоголь еще более детально описывает своего героя. В раскрытии образа Плюшкина можно выделить много общего с Гобсеком: «Маленькие глазки еще не потухли и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши, когда, высунувши из темных нор остренькие морды, насторожа уши и моргая усом <…>.

С первого взгляда совершенно невозможно определить кто это: «баба или мужик», «платье на ней было совершенно неопределенное, похожее очень на женский капот <…>, только один голос был несколько сиплым для женщины»[7]. Подробное описание одежды показывает насколько был скуп Плюшкин: «назади вместо двух болталось четыре полы, из которых охлопьями лезла хлопчатая бумага». «На шее было повязано <…> чулок ли, подвязка ли, или набрюшник, только никак не галстук.

Окружающая обстановка повторяет своего хозяина: беспорядок в комнате, ненужные вещи, принесенные с улицы, были сложены в одну огромную кучу, а «что именно находилось в куче, решить было трудно»[7].

Плюшкин был мудро бережлив в начале жизни, но погоня за деньгами привела его к скупости: страшная кучу бесполезных предметов в его доме и проросшая пшеница в его амбарах напоминают гниющие кладовые Гобсека.

Сходство усиливается еще и тем, что оба героя как бы не имеют пола: Чичиков называл Плюшкина «матушкой» приняв за ключницу, а Дервиль замечает о Гобсеке: «Если все ростовщики похожи на него, то они, верно, принадлежат к разряду бесполых».

Потеря пола характерна для Плюшкина и Гобсека, поскольку  скупость затрагивает их души. Своеобразное уничтожение пола героев нужно авторам для того, чтобы подчеркнуть противоестественность их страсти, бессмысленность  накопительства.

Пушкин не дает портретных зарисовок своего героя. Основную информацию читатель получает из диалогов действующих лиц: возраст Барона: он был другом деда Герцога (т.е. примерно равен ему по годам?), а сын Барона оказывается одного поколения с Герцогом-внуком. Так же остается неизвестной история богатства Барона его деньги не участвуют в обороте, он не дает их в долг, не ссужает, не ведет дела торговые, ясно только лишь, что полученные им деньги искалечили судьбы не одного человека.

Барон служит вопреки своему сословию – монете. Для Скупого рыцаря золото – это право на власть, на могущество, на наслаждение жизнью, и оно, это право, может быть оплачено лишь ценою лишений, ценой крови. Давняя вражда отца и сына приобретает новые условия, выходящие за рамки подвала с золотом. Поскольку Альбер отправляется к Герцогу искать рыцарского суда. Рыцарская честь Альбера и скупость барона находиться на одной чаше весов.

В адском обольщении пребывает Скупой рыцарь, создающий вавилонскую башню:

Так я, по горсти бедной принося

Привычну дань мою сюда в подвал,

Вознес мой холм – и с высоты его

Могу взирать на все, что мне подвластно [8]

Монолог Скупого рыцаря является апофеозом безбожного возвеличивания личности, возжаждавшей не просто индивидуалистического проявления собственной неограниченной воли, но и замены собой Бога. Мечта о власти предстает в разгоряченном воображении Скупого в фантастическом образе. Это страшная пародия на богатство библейского царя Соломона, великое извращение одного из его богоугодных дел: строительства храма Иегове [9]. Итог демонизма Барона – всемирный потоп, возникающий как перспектива наказания за грех:

Пушкин показал бездонную сложность скупости как романтической страсти. Название «Скупой рыцарь» указывает на барона как на главное действующее лицо. В его монологе содержится главный философский тезис этой трагедии. В «Скупом рыцаре» в центре внимания автора стоит вовсе не  скупость в обыденном понимании этого слова. Пушкин  разворачивает  страшную  картину власти золота, которой охвачены в  разной  степени  почти  все  действующие лица.