Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес,

Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой,

Оттого что я тебе спою — как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,

У всех золотых знамен, у всех мечей,

Я ключи закину и псов прогоню с крыльца —

Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной,

Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой,

И в последнем споре возьму тебя — замолчи! —

У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты —

О проклятие! — у тебя остаешься — ты:

Два крыла твои, нацеленные в эфир, —

Оттого что мир — твоя колыбель, и могила — мир!

15 августа 1916 [1]

Данное стихотворение относится к 1916 году — в это время Марина Цветаева создает замечательные циклы: «Стихи о Москве», «Бессонница», «Стихи к Блоку», «Ахматовой».

Стихотворение строится так, что каждая его строфа представляет собой ярко выраженный, семантически наполненный элемент, иными словами, каждая строфа – непрерывное синтаксическое и интонационное целое. Все они перекликаются друг с другом и являются продолжением одного и того же лирического сюжета “поступка”, который исходит из страстной сущности лирической героини. Строфы членятся на строки, которые делятся цезурой («лес – моя колыбель, и могила – лес») и затем на полустишия. За счет такой пунктуационной разметки некоторые строки читаются без паузы, взахлеб, несмотря на имеющуюся запятую («у всех времен, у всех ночей, у всех золотых знамен, у всех мечей»). Бывает, что ритмическая пауза совпадает с синтаксической, то есть запятой или тире («у всех других — у той, одной; я — ничьей женой; возьму тебя — замолчи!»).

Интонационный рисунок текста складывается из ритмики и синтаксиса. Стихотворение написано дольником (между ударными слогами – переменное количество слабых слогов с ритмической инерцией анапеста), присутствует парная рифмовка.

Чередование безударных слогов в стопе иллюстрирует определенный размер – дольник, и указывает на некоторые особенности. Так, гармония стихотворения – в нестрогой ритмической повторяемости и композиционной завершенности (финальная строка по расположению безударных гласных напоминает первые).

2 – 2 – 2 – 1 – 1 – 1

2 – 1 – 1 – 2 – 2 – 1

2 – 1 – 2 – 1 – 2 – 1

2 – 1 – 1 – 1 – 2 – 1

2 – 2 – 2 – 1 – 1 – 1

1 – 2 – 1 – 1 – 1

2 – 1 – 2 – 2 – 1

2 – 2 – 1 – 2 – 1

2 – 2 – 2 – 1 – 1 – 1

2 – 2 – 1 – 1 – 1

2 – 1 – 2 – 1 – 2

2 – 2 – 1 – 2 – 1

2 – 1 – 2 – 2 – 1

2 – 2 – 2 – 2 – 1

2 – 1 – 1 – 2 – 2

2 – 1 – 1 – 2 – 2 – 1

Следует обратить внимание на звуковой строй этого стихотворения: г, з, м, н, л противостоит к, с, п, т, создает настроение на стыке мажорного и неотвратимо минорного. Преобладание гласных непереднего ряда а, у, о в первой части стихотворения смещается в сторону гласных переднего ряда е, и. Так как графика является самостоятельным структурным уровнем, применимо к данному стихотворению можно рассмотреть графический рисунок поэтического текста. Среди гласных доминирует графема «о» (стою, спою, возьму, отвоюю, прогоню).

Фонологическая организованность текста обнаруживается при рассмотрении ударных гласных:

1. а  у  е е е е

о е а е и е

о а е у о о

о а е у о о

2. а  у  е  е е е

е ы е е е

и и о у а

о  о  и е а

3. а  у е и о о

у е и а е о

е о у а и

о о а а и

4. а е у и ы

а   а е ы

а и е  ы

о и а е и и

Получается следующая схема доминирующих гласных в каждой строфе: е>е>о>и. Близость фонологических центров “е”, “и” (исход и результат) подтверждает кольцевая композиция стихотворения. Ощущение напевного стиха, подчеркнутая музыкальность передается с помощью фонемы “о” (доминирует в третьей, кульминационной строфе), которой придается значение широты чувства торжественного, ликующего (оттого, женой, одной, той, другой). Авторское “Я” – явный центр организации стихотворения. Есть основания утверждать, что “я” действительно авторское, так как незадолго до написания стихотворения ее муж, Сергей Эфрон, находился в тюрьме. Вторым семантическим центром является личное местоимение “ты / тебя”, тот, к кому обращаются. Такая формула переносит их соотношение в “абстрактно-лирическое пространство” [2].

Сегментация текста представлена на лексико-семантическом и ритмико-фонологическом уровнях. Итак, в системе структурной упорядоченности следует отметить анафорические повторы первого стиха первых трех катренов, их лексический и интонационный параллелизм который позволяет представить их как единую систему. Эпифора “оттого” также является связующим звеном с четвертым катреном. Следовательно, можно рассмотреть лексику каждого из элементов, или строф:

Сквозным элементом является таинственный «ты», в каждой строфе за рефреном “я тебя отвоюю” следует развертывание лирической ситуации поступка, которое образует систему параллелизмов, благодаря которым выявляется концепт стихотворения – внутренне драматичный мир отчаянно любящей женщины, готовой на все ради него (ключи закину, псов прогоню, тебе спою, тебя возьму).

Стихотворение строится как монолог от лица лирической героини, которая выплескивает в резких, порой отрывистых фразах (”замолчи!”,”о проклятие!”) всю силу своей любви. По тону стихотворения можно судить об истоках страстности лирической героини. Ее «метафизика любви» и заключается в романтическом вызове, брошенном всем «землям» и «небесам». Мы можем отчетливо проследить границу двух значимых локусов: её (“лес”, «земля”) и его (”’эфир”, “мир”). Признавая, что ее мир всего лишь часть его, л.г. экспансивно и бесстрашно хочет отвоевать «ничьего жениха» (называя себя «ничьей женой», она ставит себя и его на один уровень) у сил, неподвластных простому смертному – «времен», «ночей». Привязывая себя к определенному хронотопу (термин М. М. Бахтина) [3] исключительно материального, земного мира («в земной ночи …я»), героиня подчеркивает, что считает себя земной женщиной, жаждущей любить в нем. Тем не менее, отождествляя себя с одним семантическим полюсом, лирическая героиня претендует на другой. «Стоя на земле одной ногой», лирическая героиня напоминает, что она не только человек, но и поэт, который может «спеть» свое чувство. Не потому ли она считает себя всемогущей настолько, что может побороться с самим Создателем? Аллюзия к библейскому сюжету противостояния Иакова и Господа Бога является кульминацией стихотворения, где лирическая героиня заявляет о своей победе в «последнем споре». Известно, что Богу понравилась храбрость Иакова, и после полуночной схватки он благословил его. Очевидно, что героиня стихотворения рассчитывает на подобный исход событий.

Именно последняя строфа обнаруживает всю безысходность внутреннего конфликта лирической героини. Она еще «не скрестила на груди его персты», то есть он «живой», а «живой» никогда не даст себя любить так, как мертвый. «Он» не может полностью принадлежать лирической героине, несмотря на ее стремление присвоить его себе, он хочет сам жить и любить.

Двигатель лирической героини – ее жажда жизни и, соответственно, своеобразие полноты любви. Отсюда ее острое ощущение себя, стремление все почувствовать и перебороть. Каждая строфа по нарастающей добавляет новую грань противостояния мира лирической героини со всем тем, что вне этого мира. Аналитика стихотворения проявляется в том, что в 3-4 стихе строфы (кроме 3) приводится образное обоснование точки зрения лирической героини («оттого, что я тебе спою», «оттого, что в земной ночи я вернее пса», «оттого, что мир – твоя колыбель, и могила – мир»). Происходит эффект «нарастания усилий сознания», которое ищет пути все сильней привязать к себе своего избранника.

Композиционная формула стихотворения подчинена поиску выхода лирической героини из конфликта, однако в последней строфе мы видим, что конфликт неисчерпаем, бесконечен, так как выходит на более высокий уровень – все дело не в «мечах», «знаменах», а самом объекте любви. Смысловой итог подготовлен ритмическим сбоем – пиррихиями (проклятие! – у тебя , нацеленные в эфир). Стихотворение заканчивается обращением к началу, мы приходим к образу колыбели и мира, как основополагающие для пространства объекта любви лирической героини. Конечная императивная форма поддерживает энергичное, волевое звучание.

Итак, лирическая героиня наделена чертами грозности и кротости, греховности и благости. Перед нами она предстает нераскаявшейся, безбожной, бросающей вызов, который повторяется из строфы в строфу. В любви она – захватчик “тебя отвоюю у всех ” земель ли, людей. В пространстве переходящих друг в друга миров она стремится преодолеть все преграды, стоящие на пути огромного всеобъемлющего чувства, пусть даже сам объект любви является частичным препятствием.