УДК 811.161.1'06

АВТОРСКАЯ СИМВОЛИКА ЧИСЕЛ В РАССКАЗАХ ВАДИМА ШАРАПОВА

Крылова Мария Николаевна
Азово-Черноморский инженерный институт
кандидат филологических наук, доцент кафедры профессиональной педагогики и иностранных языков

Аннотация
В статье анализируется использование числовых наименований современным писателем Вадимом Шараповым. Числительные и другие числовые наименования в рассказах писателя часто становятся стержневыми элементами сюжета, его движущими силами, вокруг которых разворачивается всё повествование, с помощью которых создаются характеры и речевые портреты персонажей. Особенно важны для писателя числовые наименования при создании мотивов смерти и времени. Для В. Шарапова свойственно как использование числительных в общепринятых, характерных для русской языковой картины мира символических смыслах, так и создание собственной, авторской символики числа.

Ключевые слова: Вадим Шарапов, имя числительное, лингвокультура, символ, числовое наименование, языковая картина мира


AUTHOR'S SYMBOLICS OF NUMBERS IN STORIES OF VADIM SHARAPOV

Krylova Maria Nikolaevna
Azov-Black Sea Engineering Institute
PhD in Philological Science, Assistant Professor of the Professional Pedagogy and Foreign Languages Department

Abstract
The article analyzes the use of numeric names by contemporary writer Vadim Sharapov. Numerals and other numeric names in the stories of the writer are often the core elements of the plot, its driving forces, around which all the narrative unfolds. The characters and speech portraits are created with the help of numerals. Numerals are particularly important for a writer when creating motifs of death and time. Vadim Sharapov uses names numerals as in conventional, typical for Russian language picture of the world of symbolic meaning, as well as with own symbols of numerals.

Keywords: a numeric name, language picture of the world, lingvoculture, numeral, symbol


Библиографическая ссылка на статью:
Крылова М.Н. Авторская символика чисел в рассказах Вадима Шарапова // Филология и литературоведение. 2014. № 9 [Электронный ресурс]. URL: http://philology.snauka.ru/2014/09/950 (дата обращения: 01.05.2017).

Современная литература переживает подъём, несколько странный на общем фоне снижения у россиян внимания к книгам, любви к чтению. Появляются новые авторы, талантливые, пишущие хорошим русским языком, наполняющие свои произведения оригинальными концепциями, сюжетами и героями. Как правило, первоначальной «средой обитания» новых писателей становится пространство Рунета, затем, уже получив известность в узких кругах любителей интернет-литературы, писатели начинают издавать и бумажные книги.

Одним из таких авторов стал Вадим Шарапов, мастер маленького рассказа, определяемый в аннотациях как сетевой писатель [1]. Под сетевой литературой понимается «электронный художественный текст, размещаемый непосредственно в международной сети (Интернет)» [2, с. 107]. Вопрос о сетевой литературе и сетевых писателях активно обсуждается в современной науке, причём дискуссия характеризуется самым широким диапазоном оценок. Нам близка точка зрения С. Корнева: «Освобождая литературу от назойливого стука печатного станка, Сеть во многом возвращает её к древней практике распространения манускриптов, процветавшей до эры модерна, – т. е. она не столько привносит в литературу что-то новое, сколько возрождает хорошо забытое старое» [3, с. 30]. В результате «сетевая литература постепенно становится творческим этапом, с которого начинается путь на литературный олимп» [2, 107]. Обращаясь ранее к феномену современного российского писателя на примере Леонида Каганова, мы также отмечали большую роль сети Интернет в творчестве писателя нового типа, характеризуемого интересом к жизни и творчеству в их разнообразных проявлениях и весьма активно позиционирующего себя посредством сети [4].

Жанровую природу большей части рассказов В. Шарапова можно определить как фантастику, которую писатель интерпретирует достаточно широко и свободно, соединяя в текстах сказочные и легендарные сюжеты с историческим повествованием и широкой панорамой современной российской действительности. Фантастическая направленность сюжетов помогает современным писателям писать свободно и обо всём. Как отмечает известный современный писатель Леонид Каганов, «основой произведения должен быть человек и человеческие отношения, а фантастические декорации – тот фон, который помогает ярче раскрыть идею» [5].

Нас привлекло оперирование автором числовыми наименованиями вообще и именами числительными в частности, поэтому мы попытаемся проследить выражаемые числительными символические смыслы и определить, насколько авторская символика числа у В. Шарапова соотносится с общеязыковой и общекультурной. Материалом для исследования стали рассказы сборника «Нездоровый смех» (2009) [6].

Несомненное внимание автора к числовым наименованиям выражается в первую очередь в частом введении числительных в названия рассказов: «Два года», «Два патрона на песке», «Четырнадцать минут», «Четыре грани», «Десять слов», «Один такт музыки», «Тридцать пятый» и т. п. Помещённые в заголовок, числительные задают тон всему повествованию, привлекают внимание читателя к тому аспекту сюжета, который связан с количеством. Интересно, что повествование, полностью акцентированное на некое количество, вынесенное в заголовок рассказа, у В. Шарапова практически неизменно связано с темой смерти. Такие рассказы насыщены числительными.

Герой рассказа «Два года» бодрый пенсионер Петрович решает отдать Смерти два года своей жизни для 98-летней соседки: «Пусть бабулька до соточки дотянет, вот ей-богу! Внуки, правнуки, семейное торжество, да ещё и телевидение местное приедет, журналисты… И всем весело». «Девять граммов серебра» – мистический рассказ о монете, хранящей хозяина от смерти, но зависящей от него, от того, какую жизнь он ведёт. И вот девять граммов серебра превращаются в девять граммов свинца – вес пули. Рассказ «Четырнадцать минут» – повествование о последних минутах перед взрывом после начала атомной войны. Композиционная особенность рассказа в последовательном назывании количества оставшегося человечеству времени: «14 минут», «13 минут», «12 минут» и т. д. То есть числительные «держат» сюжет, ведут его. «Два патрона на песке» – рассказ, повествующий о загробной встрече только что погибших русского и немецкого солдат. Здесь они уже не враги, и в кармане у каждого – патрон, убивший его.

Тема смерти неразрывно связана у В. Шарапова с именами числительными, и проявляется эта связь не только в рассказах, в названиях которых использованы количественные наименования. Часто в спокойном повествовании числовых наименований не встречается вообще, а появляются числительные в тексте, как только повествование подходит к кульминации, возникает предчувствие опасности и речь заходит о смерти. Например, в рассказе о самоубийствах и Смерти – противнице самоубийств – «Время ждёт. Я – нет» мы узнаём, что «третьей стала девушка. Рыжие косички и сумка, расшитая бисером. И пистолет в сумке», что калибр пистолета «девять миллиметров» и что патронов в обойме восемь. Количество числительных, внезапно введённых в текст, где их до этого не было, многократно усиливается анафорой: «Восемь патронов в обойме. Восемь гильз, снаряжённых бездымным порохом. Восемь поводов умереть. Восемь лживых ключей к окончательному освобождению».

Смерть и числа для В. Шарапова неразрывны, одно не существует без другого, а число может быть выбрано любое: «Чтобы протянуть другому руку и ощутить ответное пожатие, всем нам потребовалось с помощью двенадцати пуль изъять один элемент из головоломки. Или наоборот – сделать его недостающим звеном» («Тридцать пятый», о расстреле). Возможно, это единство смерти и чисел вытекает из вечной связи жизни с количеством – прожитых лет, построенных домов, заработанных денег, рождённых детей и под. Мы привыкаем считать жизненные шаги, а Вадим Шарапов предлагает нам считать шаги смерти с помощью тех же числительных. При этом для больше воздействия «числа смерти» на читателя он может создать даже парадокс: «Несколькими секундами позже их застрелил заросший грязной щетиной нищий, у которого откуда-то оказался пистолет. В обойме было всего два патрона, и нищему не хватило, чтобы застрелиться самому» («Четырнадцать минут»). «Не хватило» – звучит парадоксально, так как в обычном повествовании более уместным было бы сочетание с противоположным смыслом: «было много». Но именно это «не хватило» заставляет читателя словно бы споткнуться и вдумчивее отнестись к бросаемым автором в текст числам. Кстати, в рассказе «Четырнадцать минут» писатель пытается донести до нас мысль о важности не торопиться, даже если у тебя осталось совсем немного времени, снова применяя для этого парадокс: «Неторопливые и торопливые, они были на равных, хотя у первых в запасе оказалось несколько лишних мгновений». В жизни всё иначе – несколько лишних мгновений получают те, кто торопится, а в смерти количество, число, время становятся иными, требуют переосмысления.

Ещё один мотив, в вербальном выражении которого для В. Шарапова очень важны имена числительные, – мотив времени. Наиболее часто знаком времени у писателя становится числительное «десять» и соответствующие числовые наименования, символизирующие, как правило, давность и вводимые в рассказы о чём-то произошедшем давно, но важном для современного пласта повествования: «Дело было лет десять назад, – охотно начал старый сантехник, – по весне» («Головой думать надо»); «К примеру, поминки у меня. По другану, который в Штаты свалил лет этак с десяток назад» («Помянем Мика Малоуна»); «Жена у него… любит… десять лет в скитаниях… рехнуться можно, братцы» («Настоящий путь домой») и под.

Вообще, для обозначения давности времени писатель чаще всего использует целые десятки и сотни. Помимо количества «десять», это могут быть «двадцать», «тридцать»: «…Потом, после службы, лет через двадцать я буду сидеть в таверне где-нибудь на Мамертинах…» («Смерть Архимеда»); «Они встречались здесь, на Страстном бульваре, каждую пятницу – вот уже тридцать лет. Хороший срок» («Четырнадцать минут»). Языковая игра в данном случае начинается тогда, когда временные рамки определяются относительно фантастических героев. Здесь актуальны как обозначения давности времени на порядок большие количества: «триста», «четыреста», «пятьсот». При описании вампиров: «Только они спали долго. Лет триста, четыреста – точнее не скажу» («Головой думать надо»); в реплике дракона: «Я копил его [золото – М.К.] пять сотен лет!» («Кузня у дороги»).

Вадим Шарапов чаще всего обращается не к тем числительным, которые являются традиционно самыми употребительными в русской лингвокультуре, а к тем, которые помогают ему обозначить необходимые количества, в первую очередь, небольшие: «два», «три», «пять». То есть, на первый взгляд, автор тяготеет не к символическому, а к объективному использованию количественных наименований. Но это только внешнее впечатление. Во-первых, употребление числительных наполняется писателем авторской символикой, во-вторых, немаловажным является и обращение к общеизвестным числовым символам.

Числительное «два» обозначает, как правило, небольшое количество: «Мне не жалко, два-то годочка» («Два года»). Однако интересным авторским приёмом становится добавление числительного «два» в те контексты, в которых оно является необязательным, к примеру, при обозначении количества глаз. Их и так два, поэтому конкретизация не нужна, писатель же стремится уточнить: «Улыбка словно зажгла в его зрачках две крошечные искры» («Тридцать пятый»); «Центурион рассматривал его глазами, похожими на два обломка пыльного обсидиана» («Смерть Архимеда»). Несомненно, здесь мы имеем дело с авторским употреблением числительного в функции усиления, и числительное «два» начинает обозначать уже не малое, а большое количество.

Числительное «три» у В. Шарапова чаще всего обозначает имеет значение «много, достаточно, значительно»: «Ну и, короче, жили они вместе. Долго. Ну, года три, что ли» («Откат»); «Когда я третий стул разбил об голову О’Флаэрти, вечерок ещё только начинался» («Помянем Мика Малоуна») и под. Однако есть также употребления, которые соотносятся с общеязыковыми, символическими в контексте русской лингвокультуры. К примеру, количество «три» ассоциируется с уверенностью, точностью: «Потом клятву начал давать, корчится весь, как на сковородке. Потом своих заставил повторить трижды» («Головой думать надо»). Встречается удваивание тройки: «…Из леса вышли три существа <…> Сами под три метра ростом» («Возвращение в Агартху»), что уже связано с фольклорными употреблениями и отражает символическое значение числа «три», зафиксированное, в частности, в мифологической энциклопедии: «Образ абсолютного совершенства, превосходства» [7, с. 1090].

Числительное «пять» употребляется автором, как правило, в значении «много»: «Он им сейчас покажет класс стрельбы по-македонски. По пять стрел с тетивы» («Когда кончился свет»); «Следом за нашим гонцом в застонавшую на петлях дверь паба ввалились сразу пятеро…» («Помянем Мика Малоуна»); «Таким был и мой дед – подковывал лошадей до глубокой старости и сыграл в ящик прямо у горна, оставив бабке пятерых детей мал мала меньше» («Девять граммов серебра»). Такое употребление можно обозначить как авторское, учитывая при этом возможность его соотнесения с древними народными традициями, по которым для простых, малограмотных представителей народа «пять» действительно обозначало «много», было первым количеством из совокупности не подлежащих счёту.

В большей степени в рассказах В. Шарапова соотносятся с общекультурными символическими смыслами значения числительных «семь» и «тринадцать». При этом и то, и другое числительное используются автором не очень часто и намеренно в значении общепринятого символа.

Число «семь» появляется в середине сборника, в рассказе «Откат», и употребляется четыре раза практически на одной странице, сначала, казалось бы, в обычном временном значении: «Да года три. Или больше, лет семь…», а затем в полном соответствии с фольклорными, сказочными традициями: «Как полагается – семь пар железных башмаков, семь посохов истёрла», и становится ясно, что и первое употребление не случайно. Поэтому символичным звучит финал рассказа: «А сейчас для них, что семь лет – что один день прошёл», особенно с учётом того, что сам рассказ представляет собой вольный пересказ в стиле «дворовой байки» романа «Мастер и Маргарита» М. Булгакова. Такое употребление вполне согласуется с трактовкой данного числительного в мифологической энциклопедии: «характеризует общую идею вселенной, константу в описании мирового дерева…» [7, с. 1090]. Интересно, что, помимо проанализированного примера, данное числительное В. Шараповым практически не употребляется, лишь мелькает в рассказе «Возвращение в Агартху» «седьмая сводная дивизия Шамбалы» – тоже, видимо, не случайное порядковое наименование, усиливающее мистические смыслы описываемых в рассказе событий.

Числительное «тринадцать» фигурирует в двух рассказах В. Шарапова, что на фоне огромного внимания автора к числовым наименованиям и с учётом важности данного числительного как символа несчастья в русской лингвокультуре очень мало. В рассказе «Тридцать пятый» мистический, неясный, странный герой пытается что-то объяснить с помощью четверостишия, в котором данное числительное употребляется два раза в параллельных конструкциях:

Тринадцать дней от края и до края.

Тринадцать вёрст от неба до земли.

Над нами пролетают журавли –

А мы живём их зов не принимая…

Но наиболее символичным выглядит числительное «тринадцать» в цикле рассказов о сантехнике Саше Петрове, два из которых приведено в сборнике. Именно такой номер носит «несчастливая», полная нечисти из оживших детских страшилок квартира, куда вселяется бесстрашный сантехник. Новому жильцу, трудолюбивому, оптимистичному, порядочному работяге, без труда удаётся справиться и с гробом на колёсиках, и с чёрным автобусом, и с красным пятном на стене, и с бархатными шторами, и с чёрным пианино. Он даже умудряется оживить обитательницу гроба Наташу, ставшую после этого его весёлой и преданной подругой. Оптимистичный тон рассказа полностью разрушает несчастливую ауру числа «тринадцать».

Итак, числительные и другие числовые наименования в рассказах Вадима Шарапова часто становятся стержневыми элементами сюжета, его движущими моментами, вокруг которых разворачивается всё повествование, с помощью которых создаются характеры и речевые портреты персонажей. Особенно важны для писателя числовые наименования при создании мотивов смерти и времени. Для В. Шарапова свойственно как использование числительных в общепринятых, характерных для русской языковой картины мира символических смыслах, так и создание собственной, авторской символики числа.


Библиографический список
  1. Leit [Электронный ресурс] // Livejournal (Живой журнал) [Сайт]. Режим доступа: URL: http://leit.livejournal.com/. 28.09.2014.
  2. Дырдин А.А., Куранов А.О. Сетевая литература: потенциал и тенденции развития // Современные наукоемкие технологии. 2008. № 4. С. 106-108.
  3. Корнев С. «Сетевая литература» и завершение постмодерна: интернет как место обитания литературы // Новое литературное обозрение. 1998. № 32. С. 29-47.
  4. Крылова М.Н. Зрелый стиль нового писателя: роман «Лена Сквоттер и парагон возмездия» Л. Каганова // Грани познания. 2013. № 6. С. 130-137.
  5. Леонид Каганов. Моя домашняя страница [Сайт]. Режим доступа: URL: http://lleo.me/. 13.09.2014.
  6. Шарапов В.В. Нездоровый смех: рассказы. Москва: АСТ: АСТ МОСКВА, 2009. 317 с.
  7. Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. / Гл. ред. С.А. Токарев. М.: Большая Российская энциклопедия, 2000. 1390 с.


Все статьи автора «Крылова Мария Николаевна»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: